Алексей Вязовский. Меткий стрелок. Том III
Глава 1
Земля ушла у меня из-под ног. Не фигурально — стены салуна буквально содрогнулись от рева, вырвавшегося из глоток сотен людей. Комиссар Огилви только что произнес это слово, и оно стало молотом, обрушившимся на все наши надежды, на все, что мы построили. Прииск на ручье Эльдорадо — закрыт. До дальнейшего уведомления. Это означало одно — никакой добычи. Никакого золота. Хаос. Мой мозг лихорадочно пытался переварить услышанное. Гуггенхаймеры и Уоррен Беникс. Вот он, их ход. Чиновничий удар ниже пояса. Они не смогли меня купить, не смогли запугать — они просто решили все через Огилви. Я видел лица старателей — лица людей, которым только что сказали, что у них отнимают мечту, шанс на жизнь, на богатство. Лица исказились от гнева, отчаяния, ярости. — Какого хрена⁈ — заорал кто-то. — Наше золото! Наше право! — Откройте прииск! — Это беззаконие! Толпа загудела, задвигалась. Столики опрокидывались, стулья летели. Напряжение нарастало с каждой секундой. Сержант Фицджеральд расстегнул кобуру с Кольтом. Полицейских было всего несколько человек — горстка красных мундиров в море разъяренных людей. Сержант кричал, размахивал руками, его констебли выставили вперед руки, но их было слишком мало. Их просто снесут. Я стоял, как вкопанный, наблюдая эту сцену. Сейчас начнется бойня. Если пострадает хоть один полицейский… Прииску точно конец. Паника подкатила к горлу, но я тут же загнал ее обратно. Нет времени на нее. Это мой город. Это мои люди. Я должен что-то сделать. — Назад! — крикнул я, делая шаг вперед. Голос, хриплый от напряжения, прозвучал не слишком громко. Меня не услышали. Толпа напирала, словно прибой. Я сделал еще шаг. Достал Кольт из кобуры, выстрелил в потолок. — Назад! — крикнул я снова, на этот раз изо всех сил. — Стоять! Всем стоять! Мой выстрел и голос, усиленный отчаянием и решимостью, остановил людей. Толпа замерла. — Я знаю, что вы чувствуете! Вы выбрали меня вашим мэром. И я клянусь! Клянусь, что во всем этом разберусь! Напряжение чуть спало. Люди перестали напирать на полицейских. Но их взгляды… Они были полны недоверия, вопросов. И надежды. Хрупкой, отчаянной надежды. — Сейчас — никакого насилия! — крикнул я. — Никаких драк! Никакого беззакония! Идите по домам! Я все выясню. Слово мэра. Толпа гудела, переговаривалась. Они не расходились, но и не наступали. Я стоял, глядя им в глаза, чувствуя, как дрожат руки. Это было труднее, чем стоять под пулями. Медленно, очень медленно, люди начали расходиться. С ворчанием, с проклятиями в адрес Комиссара и властей, но расходиться. Фицджеральд и констебли облегченно выдохнули. Я повернулся, пошел к столу, за который сел Комиссар. Тот спокойно сворачивал самокрутку. Только взгляд его был холодным, колючим. Он даже не потрудился встать. — Ну что, мэр, — пробасил он, словно ничего не произошло. — Порядок навели? Я подошел к столу, с трудом сдерживая желание перевернуть его вместе с этим жирным чиновником. — Господин Комиссар, — сказал я, стараясь говорить спокойно, но голос все равно дрожал от скрытой ярости. — Потрудитесь объясниться! Почему прииск закрыт? Без предупреждения! Без причин! Вы понимаете, что в Доусоне может случиться бунт⁈ Огилви откинулся на спинку стула. — Причины есть, мэр, — Комиссар сложил руки на животе. — Очень серьезные. Во-первых, эти приезжие старатели. Большинство не приведены к присяге. Это нарушение. Я почувствовал укол. Присяга… Это была такая мелочь. — Во-вторых, — продолжил Огилви. |
