– Да, – мрачно подтвердил он.

Она удивленно подняла свои огненно-рыжие брови:

– Ну и что, и по какому поводу траур?

Он вымученно улыбнулся ее шутливому тону, но ведь насмешка была не так уж далека от истины.

– Извини, – пробормотал он и отвернулся. – Меня сначала назначили на «Беллерофонт», – вздохнул он. – Старшина Гарнер показывал мне бумаги. А потом они сунули меня на вспомогательный крейсер .

На последних двух словах губы его задрожали, но он совершенно не ожидал реакции Джинджер на это сообщение. Она не выразила сочувствия. Она даже не пожалела его, как следовало бы поступить чуткому товарищу. Она просто расхохоталась!

Обри резко повернул к ней голову, и она засмеялась даже громче, увидев выражение его лица. Затем покачала головой и похлопала его по плечу, совсем как мама когда-то – когда десятилетний Обри разбил свой гравискутер.

– Вундеркинд, ты, я вижу, не в курсе. Конечно, они послали тебя на вспомогательный крейсер, но – тебе совсем не интересно, кто капитан этого вспомогательного крейсера?

– А что тут интересного? – фыркнул Обри. – Это либо старая развалина-резервист, либо полный осел, которому не могут доверить настоящий боевой корабль!

– Ну, ты даешь! Ты что, совсем ничего не слышал? Лопух, твоя «старая развалина-резервист», представь себе, зовется Хонор Харрингтон.

– Харрингтон?

Джинджер энергично кивнула, и он с отвисшей челюстью секунд пятнадцать глазел на девушку, прежде чем смог заговорить снова.

– Ты имеешь в виду ту самую Харрингтон? Леди Харрингтон?

– Ее и только ее.

– Но ведь… но она еще на Ельцине!

– Ты и впрямь, должно быть, слишком редко читаешь инфошки, – сделала вывод Джинджер. – Она вернулась почти неделю назад. А некоторые хорошо информированные источники, которые всегда заслуживают доверия, и по вполне понятным причинам, – она игриво скосила глаза на Обри, – сообщили мне, что ее назначили старшим офицером нашей новой эскадры.

– О боже, – прошептал Обри, боясь показаться слишком возбужденным.

Действительно, леди Харрингтон была почти насильно выслана после двух скандальных дуэлей. И конечно, совершенно логично, если ей даровали как раз такую амнистию, вроде этого странного назначения, о котором печалился Обри, но он никак не мог поверить. Женщина, которую молва окрестила «саламандрой» за ее манеру оказываться всегда в самых горячих точках, была слишком хороша для командования такой военной операцией. И уж конечно, это не флотские придумали запихнуть ее в такое место, чтобы возобновить карьеру. Если бы флот распоряжался ее возвращением самостоятельно, ей бы нашли самое лучшее применение!

– Думаю, может, это тебя немного утешит, Вундеркинд? – сказала Джинджер. – Ты ведь всегда жаждал славы, а? – От смущения Обри стал огненно-красным, но она только усмехнулась и снова потрепала его по плечу. – Я уверена, что как только леди Харрингтон поймет, какой ты ценный кадр, она возьмет тебя в свою команду на капитанский мостик.

– Ну хватит, Джинджер! – сказал он, еле удерживаясь от смеха, и она показала ему язык.

– Вот так-то лучше! И… – она замолчала и наклонила голову набок, – мне кажется, объявляют наш шаттл.

Все это произошло четырнадцать часов назад, и вот теперь Обри благодарно вздохнул, втаскивая свой сундучок на антиграве в назначенный ему пассажирский отсек. С тех пор как он поступил на флот, таких отсеков он насмотрелся с лихвой, но в этом ему не придется оставаться долго.