Распределение по отсекам производилось по алфавиту, и Обри обнаружил, что оказался отдельно от своей группы. Он уже привык постоянно оказываться в конце списка , но в отсеке, куда его привела схема размещения, никого больше не было. Он втащил в отсек сундучок, рассмотрел на панели схему расположения мест, и вдруг глаза его посветлели. Две нижние койки еще оставались свободными, и он вставил в прорезь панели электронное удостоверение личности, забронировав одну из них для себя. Сзади послышался звук шагов. В отсек вошла группка военных, Обри вытащил электронную карту и отступил назад, чтобы освободить схему для вновь прибывших. Он подтащил сундук к своему месту, засунул его под койку и сел, с удовольствием вытянув уставшие ноги.

– Ты слышал, кто командует этой дерьмовой эскадрой? – спросил кто-то незнакомый.

Обри, удивившись сердитому тону вопроса, взглянул на людей, столпившихся у схемы.

– Ну да, – ответил другой голос с явным отвращением. – Харрингтон.

– О господи! – простонал первый голос. – Мы все подохнем, – продолжал он с омерзительной уверенностью. – Ты видел ее обычный список потерь?

– А то! – согласился второй голос. – Она всех нас загонит прямо в дерьмо, а сама получит еще одну медаль за то, что сунула туда наши задницы.

– Ну уж нет, – проворчал третий голос. – Она будет играть в героев, отлично, а у меня найдется занятие поинтереснее, чем…

Сосредоточенность Обри на ворчливом разговоре внезапно была прервана – кто-то сильно ударил по спинке его койки.

– Эй, сопляк! – произнес чей-то низкий голос. – Убери свою задницу с моего места.

Обри в изумлении поднял глаза, и говоривший уперся в него нехорошим взглядом. Огромный темноволосый мужчина с грубыми чертами лица и разбитыми костяшками, был намного старше Обри. На его обшлаге виднелись пять маленьких золотых значков, каждый из которых означал три мантикорских года (почти пять стандартных лет) службы, но при этом он был всего лишь энерготехником второго разряда. Это означало, что Обри в данный момент старше его по званию, однако, глядя в презрительные холодные карие глаза, чувствовал он все что угодно, только не превосходство в чине.

– Я думаю, вы ошиблись, – ответил он как можно спокойнее. – Это мое место.

– Нет, сопляк, – неприветливо ответил энерготехник.

– Проверьте схему, – коротко сказал Обри.

– Да я плевать хотел на эту долбанную схему. А ты, сопляк, убирай-ка свою задницу с моего места, пока еще можешь ходить.

Обри заморгал и побледнел, когда громила сжал огромный, угрожающего вида кулак и с мерзкой ухмылкой постучал костяшками пальцев по рукаву. Молодой человек искоса оглядел отсек, но свидетелями происшествия была лишь небольшая группка из шести или семи спутников его мучителя, и никто из них, похоже, не собирался становиться на сторону жертвы. Они все были старше Обри, и он заметил, что у всех звание явно не соответствует возрасту. По меньшей мере половина из них неприятно ухмылялась – как стоящий перед ним энерготехник, – а те, кто не улыбался, казались абсолютно безразличными. Еще присутствовал приземистый, суетливый санитар, который нервно отводил глаза, избегая смотреть на стычку.

До сих пор в своей флотской карьере Обри удавалось избегать подобных ситуаций, но он сумел не растеряться. Он понимал, что находится в опасности, однако чутье подсказывало ему, что если сейчас он уступит, то последствия этого происшествия дадут о себе знать еще не раз.