Эккенер был счастлив видеть своих друзей, но, несмотря на это, понимал, что ситуация рискованная. Они приехали в опасную страну, а ведь им было строго запрещено встречаться.

Особенно втроем. И никогда при посторонних.

Следовательно, их привело сюда очень серьезное дело.

Они поплыли прочь от берега.

— Рассказывайте, — попросил Эккенер.

— Нам нужен Зефиро, — сказал Эскироль, опасливо глядя вокруг.

— Зачем?

— Из-за Виктора.

— Какого Виктора?

— Парижская полиция вроде бы нашла Виктора Волка. И Зефиро нужен, чтобы его опознать.

Эккенер лег на спину.

У него отлегло от сердца: в какой-то момент он испугался, что они тоже заговорят о Ванго. Помолчав, он спросил:

— Как же они засекли Виктора?

— Случайно, во время полицейской проверки на испанской границе.

— Невероятно, — сказал Эккенер.

И действительно, трудно было поверить, что один из самых опасных и неуловимых злодеев Европы попался, как неопытный новичок.

— Они почти уверены, что это он. Но если никто не подтвердит и не докажет этого, им придется его отпустить. Очень уж на них давят сверху.

— И вы хотите рисковать жизнью Зефиро из-за такой нелепицы?

— Да.

— Он и без того достаточно часто ею рисковал. Оставьте его в покое.

— Это уже в последний раз. Больше мы его не потревожим, но сейчас он единственный, кто может опознать Виктора. Вы должны его попросить. Скажите нам, где он находится.

Все трое долго лежали на воде, не говоря ни слова.

Жозеф Пюппе, до сих пор почти все время молчавший, обратился к Хуго:

— Сейчас 1935 год, война закончилась всего семнадцать лет назад, но может снова разразиться со дня на день. Вы же знаете, что творится в мире, доктор Эккенер. Да и кому знать, как не вам.

— Я не скажу, где находится монастырь Зефиро.

Они смолкли. По дороге мимо озера проехала машина. Дождавшись, когда вдали затихнет шум мотора, Эккенер повторил:

— Я ничего вам не скажу.

Эскироль пробормотал:

— А вы, Эккенер, все тот же.

— Что ты имеешь в виду?

— Кончай, Эскироль! — вмешался Жозеф.

— Я хочу сказать, — продолжал Эскироль, — что вы никогда ничего не делали для того, чтобы мир изменился.

— Не понимаю, о чем ты, — ответил Эккенер сдавленным голосом.

Но все трое прекрасно знали, что хотел сказать Эскироль.

Еще до прихода Гитлера к власти многие избиратели, как левые, так и нейтральные, просили Хуго Эккенера выставить свою кандидатуру на выборах. Но он отказался, чтобы не обижать своего соперника — старого фельдмаршала Гинденбурга.

Фельдмаршал был избран. И не смог помешать эскалации нацизма.

Гинденбург умер в августе прошлого года, и Гитлер мгновенно захватил его место.

При воспоминании об этом Хуго Эккенер испытывал, может быть, самые тяжкие угрызения совести.

Он услышал в темноте голос своего друга Эскироля:

— Теперь мне ясно, почему ваши цеппелины украшены свастиками…

Эккенер взметнул фонтан воды, рванувшись к Эскиролю, но того заслонил Жозеф. Несмотря на его крошечный рост, мало кто рискнул бы схватиться с боксером-парикмахером из Монако.

— Прекратите!

И они посмотрели друг на друга, все трое.

На рассвете Хуго Эккенер вернулся домой насквозь промокший и наткнулся на жену, которая еще не спала.

— Ты купался, Хуго? — спросила она, доставая полотенце, чтобы вытереть его.