— Да, сэр, — пролепетал Хомяк. — Я ничего не видел! Ничего не видел!

Майки превратил клешню и щупальца в руки и ноги, затем втянул в себя все свои глаза, оставив только положенную по стандарту пару, с помощью которой продолжал прожигать Хомяка взглядом. Голос его тоже стал нормальным.

— А теперь возвращаемся к остальным. Делаем вид, что ничего не случилось, и тогда все будут счастливы и довольны.

Хомяк быстро-быстро закивал, отчего, кажется, было слышно, как затарахтели в его башке мозги:

— Конечно, конечно, все будут счастливы и довольны, — и побежал, спотыкаясь о собственные ноги.

Майки зашёлся в смехе и не мог остановиться. Он сделал правильный выбор — пусть лишь на одну минуту, но превратился в устрашающее чудище и запугал Хомяка так, что тот будет молчать как миленький; значит, цель достигнута. Майки не мог отрицать, что ему доставило величайшее удовольствие снова почувствовать себя монстром.

Глава 13

Прощай, прощай, мисс Американский Пирог

Алли не сказала бы, что общество нэшвиллских послесветов доставляло её особенную радость. Каждое облако имеет свои характерные черты; члены этой группы были настолько недружелюбными — даже когда старались проявить гостеприимство — что в их компании она чувствовала себя в лучшем случае неловко. Какое счастье оставить этих нелюдимов позади!

— Скинджекерам никто не доверяет, — промолвил Милос, как только они снова пустились в путь. — Книги Мэри Хайтауэр отнюдь не облегчают нам жизнь.

— Когда-нибудь, — сказала Алли, — я разоблачу её враньё.

— Когда-нибудь, — сказал Милос, — я буду не прочь разоблачить Мэри Хайтауэр самолично.

Майки хранил молчание на этот счёт. Алли внезапно осознала, что Майки теперь почти всё время хранит молчание. Он всегда отличался некоторой замкнутостью, но теперь так ушёл в себя, что шагать рядом с ним было истинным наказанием.

— Поговори со мной, Майки, — попросила она.

— Зачем? Мне нечего сказать.

— Ну, расскажи что-нибудь! Тогда и время пройдёт быстрей.

— Нет, не пройдёт, — возразил он, уставившись в спины идущих впереди Милоса, Лосяры и Хомяка.

Вот и весь разговор. Вновь воцарилась тишина; и хотя Алли так и подмывало нагнать остальных — принять участие в их болтовне и посмеяться — но она осталась с Майки. Ох, как это было ей не по душе!

На исходе дня они остановились на отдых, и оба — Майки и Милос — исчезли. Алли спросила Лосяру и Хомяка, куда они подевались. Лосяра, боковое зрение которого было сильно ограничено его шлемом, вообще редко когда замечал что-либо. Совсем иное дело Хомяк.

— Милос пошёл вон туда. — Он махнул рукой в сторону посёлка с одной стороны дороги. — Сказал, ему надо кое-что разведать.

— Что?

— Он не сказал, не сказал. Говорил только, что скоро вернётся.

— А Майки? Он ушёл вместе с ним?

При упоминании Майки Хомяк засуетился и стал ещё больше напоминать грызуна.

— Не, не, Майки с Милосом никуда не ходит. Я видел — он двинул в другую сторону. Я не знаю, что он там делает! Не знаю и не хочу знать!

С этими словами Хомяк бросил на Лосяру взгляд, полный такого страха, что тот пришёл в недоумение.

— Што ш тобой такое? — спросил Лосяра.

— Ничё, — пискнул Хомяк. — Почему это со мной что-то должно быть? А, а?

Странное поведение Хомяка должно было подсказать Алли, что дело нечисто, но её ум был настолько занят событиями последнего времени, что она предпочла закрыть на всё глаза — так было легче.