Когда позже вечером Милос вернулся, он цвёл улыбками, как майская роза.

— Я обещал, что сегодня будет самый лучший урок из всех, — обратился он к Алли. — Ты готова?

Алли не представляла себе вечера лучше, чем они провели в Гранд Оул Опри, но решила довериться Милосу. Он уже научил её столь многому — и не только чистой технике скинджекинга. Он убедил её в том, что она должна воспринимать себя и свои способности как должное. Она научилась получать удовольствие от скинджекинга — к лучшему или к худшему, но ей в первую очередь необходимо было научиться именно этому.

— Веди, — сказала она и вдруг осознала, что протянула Милосу руку.

Милос одарил её невероятно широкой и самой хитрой улыбкой из всех, которые она когда-либо у него видела, и отказался принять руку Алли. Она рассмеялась, чтобы скрыть своё смущение — похоже, этот жест уже стал их маленькой игрой — игрой только для них двоих. И у Милоса в ней было теперь преимущество.

Он повёл Алли в ближайший посёлок, фешенебельный пригород Нэшвилла. Здесь, на землях, которые когда-то принадлежали фермам, посреди обширных лужаек возвышались нарядные виллы. Весь посёлок состоял сплошь из извилистых улочек и тупичков. В лунном свете Алли сразу же утратила ориентировку, но Милос, казалось, был совершенно уверен в выбранном направлении.

Он остановился около большого дома, к которому полукругом подходили заставленные машинами подъездные аллеи. Изнутри доносилась музыка и гомон толпы.

— Вечеринка?

— Да! И мы собираемся принять в ней участие, хоть нас никто и не приглашал.

— Интересненько, — сказала Алли, вскинув на своего спутника взгляд, полный сомнения. — А у нашего сегодняшнего урока есть название?

Милос немножко подумал.

— Пожалуй, я не могу подобрать для него названия. Может быть, по его окончании ты сама сможешь что-нибудь предложить?

Входная дверь была им ни к чему — они прошли внутрь прямо сквозь боковую стенку и сразу же оказались посреди толпы «тушек»-подростков, которые занимались всем тем, за что родители Алли посадили бы свою дочь под замок, будь она жива: пили, курили и танцевали, слишком тесно прижавшись друг к другу телами, одетыми в весьма откровенные наряды. Ну и, само собой, среди всего этого разгула не наблюдалось ни одного взрослого.

— Как же мы были дураки, когда были живыми, — заметила Алли.

— Ах, я бы не прочь снова побыть таким дураком! — откликнулся Милос и указал в сторону кухни. — Пойдём туда.

На кухне не было такого столпотворения, здесь нашли себе уголок только с полдюжины ребят.

— Вот они! — воскликнул Милос, указывая на юношу лет семнадцати, разговаривающего с девушкой того же возраста. Одежда юноши выгодно подчёркивала его статную, спортивную фигуру. Его лицо также было очень привлекательным.

— Красивый парень, да?

Алли заставила себя пожать плечами.

— Я что-то не заметила.

— А она… — Милос указал на девушку, с которой разговаривал красавец, — мисс Американский Пирог.

Алли засмеялась. Девушка была чересчур хороша — весьма возможно, себе самой на беду. По внешности типичная блондинка-чирлидерша, которой Алли тут же приписала с полдюжины грехов: в голове свистит ветер; на экзаменах она, конечно, мухлюет вовсю; перемывает косточки собственным друзьям за их спиной; наверняка, вусмерть пьяна; и такие выдающиеся буфера, как у неё, просто не могут быть настоящими.

— Почему бы тебе не забраться в неё? — спросил Милос.

— Чего это ради?!

— Слушай, что тебе учитель говорит, — одёрнул Милос.