— Значит твой наградной лист недавно читал, — хмыкнул Михаил Владимирович, и добавил: — всё думаю, откуда фамилия знакома, а мысли я всё же не читаю, не переживай, у тебя по лицу всё видно, даже по движению в доспехе.

Да чтоб. Как так-то? Посмотрел на свой доспех. Руки, шевелятся, ноги идут.

Великий князь Михаил заливисто рассмеялся и прошёл в вертикальный лифт, к контр-адмиралу — полковники, незаметно для меня, куда-то делись на одном из поворотов.

— Заходите ребята, — поманил нас рукой великий князь, — на мостике много интересного.

* * *

В лифте ехали молча. Зато потом.

— Контр-адмирал на мостике, — громко произнёс офицер в звании капитан-коммандора, как только адмирал ступил на палубу рубки.

— Императорское высочество на мостике, — добавил он, вытягиваясь во фрунт, когда увидел великого князя.

— Бенедикт Христофорович, я ж просил без чинов, — Михаил Владимирович наклонился к уху контр-адмирала, но я стоял рядом и услышал.

— Не лишайте мальчика радости, ваше высокоблагородие, — ответил контр-адмирал, — пожалуйста.

Мальчика? Я с удивлением посмотрел на боевого офицера с внешностью взрослого мужчины в полном расцвете сил. Он ответил тем же. Видимо, не понимал, как огласить наше с парнями присутствие.

— Пятьдесят лет мальчику, пора привыкнуть, — улыбнулся великий князь.

— Это не возможно, — покачал головой контр-адмирал и посмотрел на подчинённого: — доклад.

— Корабль противника почти вышел на крейсерскую скорость, приказы остановиться игнорирует, — вытянулся во фрунт капитан-коммандор. — По расчётам через десять часов уйдёт в нырок. Торпедами нам их не достать. Диспетчерская не согласовывает отстыковку. Говорят у них там ЧП какое-то, все полёты запрещены приказом капитана СБФ Грушевым.

— Нам запретили полет, ваше высокоблагородие, — контр-адмирал повернулся к великому князю, — враг бежит, не догнать, и взорвать не успеем.

— Бенедикт Христофорович, ты боевой корабль флота империи, — улыбка не сходила с губ Михаила Владимировича, а в глазах играли огоньки веселья. — Кто может тебе что-то запретить?

— Только Вы, Ваше высокоблагородие, — контр-адмирал тоже вытянулся во фрунт.

— Вот, — великий князь поднял палец к верху, — а я говорю тебе выходить в открытый космос, и выводить нас для работы главным калибром.

Глаза контр-адмирала полыхнули восторгом, а руки зажили своей жизнью: принялись теребить кончик уса и лацкан кителя.

— Мы жахнем? — выпалил он громким шёпотом и замер на месте, затаив дыхание.

— Жахнем, Беня, жахнем, — во взгляде великого-князя появилась грусть, — не люблю я это дело, но пора напомнить всем, кто в империи главный.

— Так точно, Ваше Императорское Высочество, — контр-адмирал развернулся, зазвучали чёткие команды, офицеры на постах зашевелились. Без суеты, но очень быстро.

— Пойду я, — повернулся ко мне великий князь, — а вы оставайтесь здесь, — он задумался на секунду, окинул взглядом моих бойцов, меня, и закончил: — твоё задание почти завершено, так что отдыхайте и держитесь Бенедикта Христофоровича.

Михаил Владимирович ступил в кабину лифта, и мы остались на мостике одни. В смысле без него. Так-то там полно офицеров находилось, но все они были нам незнакомы, и взгляды бросали косые.

— Включить аварийные системы, обрубить стыковочные щупы, манёвр боевого уклонения! — Громогласно командовал контр-адмирал.