|
Ты должна будешь сесть в поезд и доехать до 181‑й улицы. Там мы с тобой встретимся, пересядем на маршрут «А» и отправимся в аэропорт Кеннеди. Куда мы полетим? Куда‑нибудь. Хочешь, махнем в Австралию? Там, в Квинсленде, живет мой троюродный брат. А можно полететь в Англию – у меня есть пара надежных парней в Лондоне и Ковентри. Ну а уж в Ирландии найдется не один десяток человек, которые с удовольствием нас спрячут. Что бы ты сказала, к примеру, насчет коттеджа в Донеголе? О, Бриджит, если бы ты знала, как там красиво: голубые горы, холмы, озера, океан, который с грохотом бьется о пустынные берега… Я уверен, тебе там понравится. Я найду работу в Дерри, а если ты тоже захочешь работать, мы что‑нибудь подыщем и для тебя. Обзаведемся детьми и, может быть, купим лодку – маленький рыбацкий баркас – и будем учить их грести и ловить рыбу. А если нет, так теперь у нас в Ирландии есть и серфинг и все, что захочешь, мы не какие‑нибудь отсталые. Нет, Мышка, если мы назовемся выдуманными именами, они никогда нас не найдут. Я знаю – у Темного и мистера Даффи есть знакомства, связи, но мы сумеем их перехитрить. Мы будем счастливы вместе, Бриджит, очень счастливы…
Я слышу ее шаги по мостовой. День стоит холодный и ясный, и звук разносится далеко. У нее целеустремленная походка. Она приближается… Это все ты, Бриджит. Пожалуйста, верь мне. Я спасся только благодаря тебе. Я думал о тебе, и ты давала мне силы. Я едва не сошел с ума, но ты меня спасла. Господи, это был настоящий кошмар – то, что с нами случилось, но я справился. Я выжил, и это была не просто случайность. Я выжил только потому, что у меня была ты, Бриджит. Неужели не понятно? Я просто уверен в этом. Да, я знаю, знаю, что я лжец и бабник, что у меня были другие девушки, только давай не будем говорить об этом сейчас, хорошо? Это все в прошлом; сейчас я даже не помню ни их лиц, ни их имен, я их забыл. Все это время для меня существовала только ты, ты одна. Ты веришь мне, Бриджит? Только ты, клянусь! Она подошла совсем близко; еще десяток шагов – и она дойдет до угла. Я слышу, как она что‑то напевает. Она весела и довольна. Счастлива. Ее туфли чуть поскрипывают. Вот она заворачивает за угол, и я вижу ее лицо. Ее щеки чуть припудрены. Губы улыбаются. Волосы чуть темнее, чем я их помню, и убраны на затылок. В плеере играет кассета Ю‑2, и она подпевает какой‑то веселый мотив. Улыбается и поет. Теперь я отчетливо вижу, что не ошибся: платье, которое она несет, перекинув через руку, действительно выходное. Нарядное коктейльное платье… Должно быть, Темный куда‑то пригласил ее сегодня. И не в кино… В Метрополитен‑опера, на благотворительный базар, в шикарный ресторан в Трайбеке или в Сентрал‑парк‑саут, а может, еще куда‑нибудь. Бриджит прямо напротив меня. На мгновение она замирает (или мне это только кажется), потом я слышу ее удаляющиеся шаги. Стук ее каблучков все тише, и я уже собираюсь покинуть свое укрытие, как вдруг глядь! – на улице откуда ни возьмись появляется мой Борис Карлофф. Он торопится догнать Бриджит и почти не прячется, очевидно не зная, был ли заход в химчистку ловким маневром или нет. Так‑так, вот, значит, где он – предел доверия Темного! Даже теперь, когда я, по его мнению, мертв. Боже, помоги тому парню, который случайно встретится с Бриджит! Что с ним будет? Он тоже выиграет туристическую поездку в Канкун, или в запасе у Лучика есть что‑то еще, кроме вульгарного шпионства, драки за гаражами и слов: «Держись от нее подальше, ублюдок!», подкрепляемых ударами. Карлофф скрывается за углом, и я выбираюсь из своего укрытия и жду. Если бы это происходило в кино, сейчас я бы закурил сигарету и долго стоял на углу, подняв воротник плаща; ошеломленный, потерянный. Но курить я бросил – дополнительный объем легких мог хотя бы отчасти компенсировать мои физические недостатки. Сопровождать Бриджит обратно к «Четырем провинциям» я не собираюсь (это бессмысленно, да и опасно), зато меня очень интересует, куда отправится мой друг Борис. |
