– Какая же ты смешная, – улыбаясь, сказал Питер.

– Спасибо за откровенность, – ответила Дженни, наблюдая за тем, как он подошел к кровати и присел у ее подножия. Питер стал нежно поглаживать ей колени, так же как он делал это несколько минут назад в ванной. Девушка не хотела признаваться, но у нее перехватывало дыхание. Какими приятными были прикосновения этого человека, и как ее будоражила его близость! Всей душой она желала, чтобы его слова были правдой. Дженни мечтала, чтобы у них все получилось.

– Послушай, я люблю тебя! И не хочу, чтобы ты продолжала работать на меня, в то время как будешь разбираться со своими чувствами. Очень важно, чтобы ты приняла свое решение, будучи со мной наравне, а не находясь в положении моей работницы или должницы.

Наконец-то Дженни начала понимать Питера. Он признался ей в любви. Она закрыла лицо руками, боясь, что разрыдается.

– Я не могу, Питер. Я никогда не буду с тобой наравне. Никогда. Это невозможно!

В следующую секунду Дженни почувствовала, что Питер отводит ее руки от лица. В его глазах, голубых как небо, отражалась нежность и трепет, идущие от самого сердца.

– Почему, Дженни? – Почему? Она опустила голову.

– Потому что ты известен. У тебя есть все: статус, власть, деньги…

– Дорогая, посмотри на меня, – настойчиво произнес Питер. – Деньги здесь совершенно не причем. Меня глубоко обижает то, что ты возводишь китайскую стену там, где ее быть совсем не должно. Да, я добился определенных успехов в этой жизни, но разве плохо, что мужчина в состоянии предоставить комфортные условия для существования близких ему людей?

Сердце Дженни разрывалось на части. Разве он не видел этого?

– А если бы все оказалось наоборот? Если бы все финансы и власть сосредоточились бы у меня, что тогда? Ты бы мог сказать, что мы равны и наш брак гармоничен? Уверена, тебе нелегко было бы смотреть людям в глаза.

Питер вздохнул. Воцарилась тишина.

Дженни ненавидела себя за то, что пришлось высказывать все эти неприятные вещи. Ей стало очень грустно и больно.

– Вот так, – заключила она. Питер все еще не поднимал глаз. У Дженни пересохло во рту, и ей было тяжело глотать. – Так что, сам видишь: деньги здесь очень даже причем. И социальный статус. Я не хочу обижать тебя, просто… дело в том, что у меня нет ничего из того, что я могла бы противопоставить твоему успеху. Но я верю, мое увлечение живописью однажды принесет мне и богатство, и вес в обществе. А до тех пор между нами не будет ничего. И ты не сможешь создать атмосферу равенства, просто уволив меня.

Питер посмотрел на Дженни, но в его глазах не было грусти, а только напор и решимость.

– Я выслушал то, что ты хотела мне сказать. И согласен с тобой. Ты действительно говорила о важных вещах. Но самое важное для меня это… Дженни, ты сможешь полюбить меня?

– Да, – вырвалось у нее, прежде чем она смогла прикусить язык. – По-видимому… – Несмотря на то, что сердце ее ликовало, ей не становилось легче. Их союз оставался не более чем иллюзией.

В эту же секунду Питер, как рыцарь, преклоняющийся перед своей дамой, опустил голову ей на руки.

– Спасибо, – произнес он. Через некоторое время, он вскинул лицо, заглядывая Дженни в глаза. – Ты мне веришь?

– Да, верю, – сказала она. Ей показалось, что Питер обдумывал какой-то план.

– Отлично! – Он сжал ее руки. – Тогда я попрошу тебя кое-что сделать для меня.