|
Тачка Штепанека смерила мальчишку строгим взглядом и сказала: «Ступай своей дорогой, Франта! И вообще — не морочь голову таким старым тачкам, как я! К тому же твоя матушка, если не ошибаюсь, еще час назад просила тебя отвести козу на пастбище!» — И тачка Штепанека поехала дальше. «Будь по-твоему, старушенция! — сказал Франта Кулдан. — Но сейчас ты отвезешь меня домой! А за это я не сообщу дядюшке Штепанеку, что ты — как бы поточнее выразиться, — что ты шляешься по деревне как саврас без узды!» — И он без приглашения запрыгнул на тачку.
Тачка Штепанека остановилась, опустила ручки на землю и, сердито возвысив голос, сказала Франте: «Не зли старую тачку, Франта! Ступай, говорю, своей дорогой!» «Не скрипи, поезжай!» — приказал озорник Франта и разлегся на ней барином. «Значит, не слезешь?» «Не-а!» «Ладно! Уж я тебя прокачу!» — И тачка Штепанека во весь опор понеслась по дороге. Мчалась она по камням и сотрясалась при этом так сильно, что едва не потеряла колесико! Но Франтику Кулдану это даже нравилось. Он вцепился в нее как клещ и ржал, точно белая кляча кузнеца. Наконец терпение у тачки лопнуло! Блеснув сердитым взглядом, она резко свернула с дороги на крутой склон, ведущий к пруду Едлички. Франта, разумеется, сразу почуял неладное, но еще прежде, чем он успел соскочить с тачки, она пригнула ручки к земле, а потом выбросила их вверх, и Франта, описав в воздухе плавную дугу, упал прямо посредине пруда. Раздался громкий всплеск, который услышали даже на деревенской площади, и брызги мутной воды полетели от Франты во все стороны. Франта барахтался, точно поросенок, а когда наконец его взъерошенная голова показалась на поверхности пруда, он был грязен как трубочист и верещал так, будто его резали. В этом месте наш милый котик вынужден был прервать свой рассказ из-за громкого смеха. Он и сам так расхохотался, что даже упал на солому. Пашик визжал от восторга как истый поросенок, а Бобеш кричал на радостях почище козы пана Штихи. При этом он прыгал на одной ноге по хлеву и восклицал: — Шутка что надо, братцы! Я и сам немало озорников искупал в пруду Едлички! Ра-та-та! Рад был и Пепик, что его друзьям-приятелям так весело и что его маленький товарищ, котик Микеш, такой славный рассказчик. Вдоволь насмеявшись, Микеш продолжил свой рассказ: Тачка Штепанека не стала дожидаться, пока Франта выберется из пруда, и бодро-весело покатилась по кривой улочке между домами Шобра и Франтака на Буланке. В это время там сцепились две задиристые собаки, но тачке Штепанека некогда было смотреть на их драку, и она поспешила дальше, к лесу. На подъезде к грусицким общественным полям тачка повстречала Марженку Туркову. «Добрый день, сударыня! — вежливо поздоровалась Марженка с тачкой Штепанека. — Куда это вы так торопитесь? Совсем запыхались!» «В лес за дровами, Марженка! А ты куда направляешься?» «К кирпичной мастерской, сударыня. Хочу спросить У тетушки Вавровой, не продаст ли она яичек?» «Ты хорошая, воспитанная девочка, Марженка. Давай я тебя немного подвезу». Некоторое время Марженка колебалась, но тачка Штепанека настояла на своем, и она села на нее. Хорошо им было ехать. Тачка расспросила Марженку о ее последних отметках в школе и, услыхав, что учится девочка на одни пятерки, даже прискрипнула от удивления. «А вот самые плохие отметки, сударыня, у Франты Кулдана! Сплошные двойки! Невежда, он даже не знает, в какой стране расположен Капернаум!» — с сожалением заметила Марженка. «Зато теперь он хорошо запомнит, в какой стороне пруд Едлички!» — И, озорно прискрипнув, тачка Штепанека остановилась. |
