— Думаю, и то и другое, — отвечаю я на его вопрос. — Надеюсь, что и то и другое.

Кажется, мой ответ его устраивает. Мы сидим у костра в дружеском молчании, пока мало-помалу шелкопряд не истаивает в воздухе.

27

Когда я просыпаюсь, Нэши уже нет. Но она оставила сообщение на моем планшете: «Я сегодня на вылете. Увидимся, когда вернусь?»

Вопрос вызывает у меня улыбку. Я встаю с постели, быстро обтираюсь всухую и натягиваю последний комплект условно чистой одежды.

Не могу понять, в чем дело, но сегодня как будто что-то изменилось.

Я ощущаю странную… легкость? Не знаю. Просто…

И тут меня осеняет. Впервые за даже не знаю сколько времени я совершенно не испытываю страха.

Я наслаждаюсь этим чувством, погружаюсь в него, позволяю ему пропитать меня насквозь, до самых костей, как вдруг раздается писк окуляра.

<Команд-1>: Немедленно явитесь в кабинет командования.

<Команд-1>: Невыполнение приказа до 09:00 будет расценено как дезертирство.

Ну что ж. Порадовался, и будет.

Я не тороплюсь отвечать на вызов Маршалла. Мне в целом ясно, что он собирается мне сказать, и я не хочу этого слышать.

В 08:59 я открываю дверь в кабинет Маршалла. Он сидит откинувшись на спинку кресла и сложив руки на животе; на губах играет еле уловимая улыбка.

Интересно. Не совсем то, чего я ожидал.

— Барнс, — кивает он. — Присаживайтесь.

Я вхожу в кабинет, закрываю за собой дверь и придвигаю стул к столу.

— Доброе утро, сэр. Вы хотели меня видеть?

— Да, — говорит он. — Хотел. Прежде всего, чтобы извиниться перед вами.

Надо сказать, совсем не то, чего я ожидал.

— Похоже, что вчера, — продолжает командор, — я… не совсем верно оценил ситуацию. Узнав, что вы оставили наше устройство этим существам и к тому же объяснили им, как им пользоваться, я…

— Как я уже говорил, сэр, — перебиваю я, — я не оставлял им устройство. Они забрали рюкзак у Восьмого, когда убили его. Мне пришлось объяснить им, что это за устройство и как оно действует, чтобы они его случайно не активировали.

Он кивает.

— Вы упомянули об этом. Я, естественно, предположил, что ползуны немедленно обратят наше оружие против нас. Однако уже тот факт, что мы сидим здесь и ведем этот разговор, доказывает, что я ошибался. Я ошибался, а вы были правы. Поэтому еще раз прошу прощения. Вчера мне не стоило так остро реагировать.

— Это когда вы пытались заставить Кошку и Лукаса убить меня?

Правый глаз у командора дергается, но он сохраняет самообладание.

— Да, Барнс. Это было неправильно. Мне жаль.

— Хорошо. Извинения приняты.

— Отлично, — говорит он. — Вы великодушнее многих.

Он наклоняется через стол и протягивает мне руку. После секундного колебания я жму ее.

— Итак, — говорю я, когда он отпускает мою ладонь и снова откидывается в кресле. — Э-э… разговор окончен, сэр?

— Ну-у, — тянет Маршалл, и его улыбка становится шире, — не совсем. Теперь, когда, к счастью, у нас все вернулось в норму, для вас появилась работа.

Отлично. Приехали.

— Работа, сэр?

— Да, — кивает он. — Если предположить, что впредь наши новые друзья будут сидеть в своих туннелях и держаться подальше от нашего купола — а я надеюсь, мы можем это предположить, — то нам всем пора вернуться к обеспечению выживания колонии. Вы так не думаете?

Я откидываюсь на спинку стула и скрещиваю руки на груди.