— Оружие Барнса было эффективным. Вы могли забрать его в приказном порядке и воспользоваться им.

— Могла бы, — соглашается она, — но пользы это не принесло бы. Линейный ускоритель — не оружие точного поражения, сэр. Даже отстрели я Дугану ногу, он бы все равно погиб.

Маршалл откидывается на стуле, запускает пальцы в ежик волос цвета перца с солью и с силой проводит ладонями от лба к затылку.

— Дело вот в чем, — говорит он. — К началу экспедиции нас было сто девяносто восемь человек. Когда мы приземлились здесь — сто восемьдесят, а сейчас осталось сто семьдесят пять. С демографической точки зрения население колонии приближается к грани исчезновения. — Он замолкает и переводит взгляд с одного на другую. — Поэтому, к сожалению, я не могу ни одного из вас отправить в люк для трупов и даже применить к вам хоть сколько-нибудь серьезное наказание, как бы мне самому ни хотелось.

Барнс, у меня есть веские причины подозревать, что вы знаете об этих тварях намного больше, чем рассказываете. Если это действительно так, я хотел бы попросить лишь об одном: подумайте о своих действиях. Если колония погибнет, вы проведете остаток своих дней как тот несчастный ублюдок с Роанока, в компании хреновой тучи Микки Барнсов, и скажу вам по собственному опыту, хотя имел дело лишь с вами одним: это будет невыносимо.

Что касается вас, Чен, я даже не знаю, что мне о вас теперь думать. Я начинаю подозревать, что у вас были какие-то отношения с Барнсом задолго до вылазки и вы это скрыли, хотя должны были сообщить. На будущее не забывайте предупреждать командование, если какие-то ваши личные проблемы могут помешать осуществлению миссии.

Кошка снова порывается что-то сказать, но Маршалл обрывает ее взмахом руки:

— Ничего не хочу слышать. Просто советую в будущем тщательнее выбирать, с кем связываться. — Командор смотрит на меня, на Кошку, снова на меня. — Это все, — подытоживает он. — Идите. Мы сообщим, когда вы снова понадобитесь.

* * *

— Ну что, — говорит Кошка, — повеселились.

Мы в столовой, ужинаем, успели застать позднюю смену. В зале по меньшей мере тридцать человек, группами по трое-четверо, они наклоняются друг к другу над столами, вполголоса обсуждают события дня. Пять смертей за один день в первооткрывательской колонии — страшное дело, и мы обращаемся к древнему, как само человечество, обычаю: рассказываем друг другу, какими идиотами были теперешние покойники, стараясь убедить самих себя, что с нами такого, конечно же, никогда бы не произошло.

— Да уж, — говорю я. — По крайней мере, командор нас не убил. Я считаю, это победа.

Мои слова вызывают у нее улыбку. В комбинезоне Кошка выглядит намного симпатичнее, чем в полном боевом снаряжении. У нее нежное личико в форме сердечка и густые черные волосы до плеч, стянутые резинкой в низкий хвост. Она ковыряется в тарелке с жареными помидорами и жилистыми на вид кроличьими окорочками. Я пью из кружки сто килокалорий в виде протеинового коктейля. Да помню я, помню, что обещал Восьмому все остатки дневного рациона, но я сегодня чуть не погиб, пока он там отсыпался. Так что имею полное право, так ведь?

Поморщившись, я заглядываю в кружку. Десять часов на такой диете — и мне уже осточертело. Может, устроить Восьмого в биологический отдел на место Дугана, тогда он получит его рацион?

— Маршалл думает, у нас с тобой секс, да?

Я пожимаю плечами и делаю еще глоток.

— Мне тоже так показалось.

Тянусь за ломтиком помидора с ее тарелки. Кошка шлепает меня по руке.

— Тебя это беспокоит? — спрашиваю я.

— Что? Подозрения командора, будто я сплю с расходником?

— Да, — говорю я.