Однако время шло, недели превратились в месяцы, а месяцы — почти в год, скудный на события, и ничего ужасного так и не случилось. Самое забавное, что даже напряженное ожидание внезапной насильственной смерти в конце концов становится скучным.

Примерно в то же время мой интерес к всеобщей истории превратился в мрачное увлечение хрониками погибших колоний. Вы скажете, что подобные материалы не станут держать в корабельной библиотеке — они вроде как подрывают моральный дух колонистов, — тем не менее они там были. Учителя в школе не рассказывали нам о провалах. Я бы не назвал информацию, которую нам скармливали, пропагандой в точном значении слова, но на каждом уроке, от биологии до истории и физики, преподаватели умудрялись ввернуть что-нибудь о важной и благородной миссии Диаспоры и подчеркнуть, что сообщество шло победным маршем от успеха к успеху, завоевывая по раскручивающейся спирали очередные новые территории. Напрямую ничего не говорилось, но подразумевалось, поэтому я с удивлением узнал, что за последнюю тысячу лет провалов было едва ли не столько же, сколько удачных попыток.

Когда колонисты загружаются на корабль вроде «Драккара», на самом деле они понятия не имеют, что ждет их в конце пути. Физика двигателей на антивеществе диктует определенные параметры, а производство антиматерии безумно сложно и затратно, поэтому перед запуском в космос корабля с колонистами нельзя отправить наобум пробную экспедицию к подходящей звездной системе для разведки условий до основного полета. Вот и приходится довольствоваться наблюдениями со своей планеты. Мы, например, когда покинули Мидгард, знали, что направляемся к желтому карлику. Знали, что вокруг звезды вращаются три небольшие скальные планеты и одна из них расположена на границе зоны обитаемости. Знали, что на планете, являющейся целью нашего путешествия, есть водные испарения и некоторое количество свободного кислорода в атмосфере, из чего сделали вывод, что там наверняка существует какая-нибудь форма жизни.

Если честно, тем наши сведения и исчерпывались, но поскольку Мидгард и Нифльхейм расположены относительно недалеко друг от друга, а способы вести наблюдения за космосом с течением времени существенно обогатились, мы оказались в лучшем положении по сравнению со множеством других колоний. Одну из самых коротких записей я обнаружил об экспедиции, отправленной с планеты Эшер чуть более сотни лет назад. Мир Эшера располагался на таком же расстоянии от края обозримого космоса, на которое мы рискнули удалиться от Мидгарда, и звезды там встречались редко. Цель находилась за двадцать световых лет — а это крайняя граница расстояния, которое способен покрыть колонистский корабль; возможно, даже слегка за пределами границы. К тому моменту, как корабль совершил замедляющий маневр, выжигая антиматерию, взрослые колонисты были старыми, усталыми и страшно голодными, а корабль практически разваливался на части.

К несчастью, мир, который они избрали своей целью, располагался немного на другой орбите. Он оказался ближе к звезде, чем они рассчитывали. Исследователей ввели в заблуждение наблюдаемые в атмосфере спектры поглощения кислорода. Следы кислорода там действительно были, но воды в жидком состоянии не обнаружилось, потому что поверхность планеты оказалась слишком горячей. В теории это было невозможно, но Вселенная — странное место, где возможно все. Лучшая догадка состояла в том, что когда-то планета была обитаемой и до недавнего времени ее населяла форма жизни, способная разлагать CO₂ на углерод и свободный кислород, но вышедший из-под контроля парниковый эффект — подобный тому, что сделал непригодными для жизни многие регионы Старой Земли еще до появления Диаспоры, — стерилизовал планету. Если эта версия была верна, то остаточный кислород просто не успел окончательно исчезнуть из атмосферы.

Примерно через сто лет от начала терраформирования колонистам удалось бы снова сделать планету пригодной для жизни.