На это она ничего не отвечает. Некоторое время мы сидим молча. Я собираюсь спросить, закончили или как, но тут Кошка внезапно прерывает молчание:

— Знаешь, последние два дня я много думала.

— Кхм, — откашливаюсь я. — Хорошо. И о чем?

— О смерти. Я думала о том, каково это — умереть. Мне всего тридцать четыре года. Казалось бы, можно не беспокоиться на эту тему еще по крайней мере лет пятьдесят, а вот поди ж ты.

Любая первооткрывательская колония — опаснейшее место. Интересно, а в обучении охранников тоже делали на это особый упор или только меня готовили к худшему? Однако возможности расспросить Кошку мне так и не предоставляется, потому что она, по-видимому, услышала все, что хотела услышать. Она встает и протягивает мне руку:

— Знаешь, ты мне нравишься, Микки.

— Спасибо, — говорю я. — И ты мне тоже.

— Нет, — качает она головой. — Ты не понимаешь. Если бы не эта проблема… с твоим двойником…

Если бы не эта проблема, вчерашнюю ночь я провел бы с Нэшей, а не с ней, но сейчас, наверное, не самое подходящее время, чтобы сообщать такую новость. Я пытаюсь придумать что-нибудь утешительное, а она вдруг притягивает меня за шею и яростно целует — да так, что прикусывает мне до крови нижнюю губу. Потом Кошка отступает назад, грустно улыбается и открывает дверь.

— Передай от меня привет своему второму «я», ладно?

Я таращусь на нее, уронив челюсть, а она уходит.

* * *

Когда я возвращаюсь к себе, дверь в отсек заперта. Я показываю окуляр, дожидаюсь щелчка и поворачиваю ручку. Внутри темно, но из коридора падает полоса света, и я вижу, что на моей кровати лежат два человека.

Два обнаженных человека.

Один из них Восьмой. Вторая — Нэша.

Я замираю как вкопанный. Даже не знаю, что я сейчас должен чувствовать. Ревность? Гнев?

Жуткое унижение?

— Входи, — говорит Восьмой. — И дверь закрой.

— Но ты… — бормочу я. — Какого хрена, Восьмой? Ты что творишь?

— Извини, — говорит он. — Я думал, ты снова проведешь ночь с Чен. Или что она тебя убьет.

Нэша приподнимается на локте:

— Вы спите с кем-то еще?

— Нет, — говорю я. — То есть да, я спал в ее комнате, но мы не…

— Неужели, — цедит Нэша. — Еще скажи, что вы просто обнимались.

Я собираюсь возразить, но вдруг понимаю, что она смеется надо мной.

— Прости, — говорю я. — А ты спала с Восьмым.

— С Восьмым? — переспрашивает Нэша. — Вы теперь так друг друга называете? Седьмой и Восьмой?

— Ага, — говорит Восьмой. — А что, есть предложение получше?

— Нет, — улыбается она. — Это даже мило.

— Восьмой, — зову я.

— Седьмой, — откликается он. — Дверь закрой.

Я так и делаю. В комнате темно, и мой окуляр переключается в режим ночного видения. Восьмой отображается тускло-оранжевым. Нэша яркая, так и полыхает красным. Я сажусь в кресло за столом и прячу лицо в ладонях.

— Рассказывай, — требует Восьмой. — Как прошла встреча с Чен?

Я поворачиваюсь к нему:

— Что? Да какая разница! Кого волнует Чен? А вот что ты делаешь, Восьмой?

— Ты серьезно спрашиваешь? — удивляется он. — Мне казалось, это очевидно.