Теперь они сражались друг с другом на узких улицах Гонконга ножами и топорами за право вершить правосудие. Стремительная урбанизация нарушила единство китайских семей. Сыграла свою роль и быстрая индустриализация в стране, веками занимавшейся в основном земледелием. Нынешняя Триада являла собой некий суррогат семьи.

У “Грин Пэнг”, или, как их называли на кантонский лад, 14К, были весомые причины, чтобы стать уличными бандитами, подумал Нанги.

Они вышли из лифта на четырнадцатом этаже, Везунчик Чу повел его по коридору. Остановился перед дверью, вынул из кармана связку отмычек и занялся замком, который поддался почти сразу.

Квартира была выдержана в розовых и светло-желтых тонах. Такая комбинация цветов вызвала у Нанги раздражение. Просторная квартира с двумя спальнями, его ввели в одну из них.

Боковым зрением он заметил Третьего кузена Тока. Он был широкоплеч, моложе, чем предполагал Нанги, с лицом, покрытым шрамами. Нанги заметил некое сходство между двоюродными братьями.

Они подошли к Третьему кузену Току, который чуть отошел в сторону, когда они приблизились. Нанги увидел, что он щелкает большим фотоаппаратом со 135-миллиметровой линзой.

Между двумя спальнями дверь была чуть приоткрыта. Нанги услышал шепот и через плечо Везунчика Чу заглянул в другую спальню.

Он увидел край окна, полку с флакончиками духов и губной помадой. На стене висела рама, что в раме, не видно.

Постель была тоже розово-желтой. Горы подушек. Два тела. Оба абсолютно голые. Контраст цвета их кожи соответствовал сочетанию тонов комнаты. Желтокожее тело Сочной Пен отражало свет лампы. Тело европейца, лежащего рядом, казалось невероятно большим и неестественно розовым.

С ней в постели был вовсе не Лю, а рослый, не менее шести футов, как определил Нанги, американец с густой темной шевелюрой, высоким лбом, темными усиками и умными голубыми глазами.

“Где я раньше видел это лицо?” — спрашивал себя Нанги. Сейчас никто бы не мог ему ответить. Он приготовился смотреть и слушать. Они говорили по-английски.

— Они привезут три четверти тонны в следующий вторник, — говорила Пен. — Перевозкой в колонию займется, как всегда, Лю.

— А можно без этого обойтись? — спросил мужчина. — С последней ездки прошло только шесть недель.

— На этот раз больше миллиарда. — Глаза у Сочной Пен сверкали. — Информация верная. Очень секретная информация.

— Какая?

Она захихикала и потрепала его по волосатому бедру.

— Очень хочется узнать?

— Я? Да мне наплевать.

Нанги показалось, что он говорит с шотландским акцентом.

— А если наплевать, то я могу тебе этого не говорить. — Пен не говорила, а мурлыкала, продолжая гладить его бедро. — Я поклялась не говорить никому.

Мужчина лежал с закрытыми глазами.

— Мне-то наплевать, дорогая, а вот правительство ее величества может слегка заинтересоваться этим дельцем.

— Ну и как мне поступить? Не могу же я обмануть доверие.

Темноволосый испустил низкий стон.

— Если тебе понадобилась моя помощь, ты уж расскажи, дорогая, — процедил он сквозь стиснутые зубы, содрогаясь от вожделения.

— Какой большой, — сказала Пен. — Меня всегда удивляет, когда он вдруг у тебя увеличивается. — Она подняла голову. — За это придется тебе рассказать.

Нанги сразу понял, что это просто сексуальная игра. Она расскажет ему все, можно не сомневаться.