Кассандра кинула на мужа благодарный взгляд, вытерла слезы и предложила всем идти спать.

— Я скоро приду, дорогая! — крикнул ей Мартин, и она, развернувшись, побрела к дому вслед за Морисом. — Только покурю.

— Да, и я тоже покурю, — дерзко заявила мадам Куррэн.

Кевин смотрел на темный силуэт уходящей жены. Она шла так медленно, словно ее одолела смертельная усталость. Он никогда еще не видел ее худеньких плеч такими поникшими. В последнее время Касс совсем измотала себя работой. И она ведь совершенно не отдыхает. Только труд, труд, и никаких развлечений.

— Кевин! — нежно шепнула Наташа.

Парень повернулся к ней. Искусительница была невыразимо прекрасна в бледно-абрикосовом пеньюаре под цвет волос. Она была самой манящей и желанной женщиной из всех на свете, и ее интерес к нему, ее преследования страшно льстили его мужскому самолюбию. Мартин увидел в ее огромных темных глазах призыв, уголки красных чувственных губ томно изогнулись. Он оглянулся, но Касс уже ушла. Кевин не мог заставить себя забыть ее понуро опущенные плечи, ее поникшую трогательную фигурку; вспоминал ее огорчение и ужас, когда они увидели разгром, оставленный лисой.

Уже не в первый раз молодому человеку стало мучительно стыдно за связь с распутной красавицей.

— Кевин, — повторила Наташа и затушила сигарету. Она подошла к нему ближе, но любовник только покачал головой:

— Нет, нет — только не здесь и не сейчас, прошу тебя.

Блистательная мадам Куррэн не привыкла получать отказ. Выражение ее лица изменилось.

— Чего ты боишься? Здесь никого нет, — резко произнесла она. — Морис и Касс ушли, я слышала, как за ними захлопнулась дверь.

— Я и не говорю, что они сейчас ринутся обратно и застанут нас в греховных объятиях, — процедил Мартин сквозь зубы. — Я просто не хочу…

— Не хочешь поцеловать меня? — перебила она со змеиной усмешкой.

«Господи, какие манящие губы», — подумал мужчина. Уж он-то знал это.

— Послушай, Таша, — так он называл иногда свою любовницу. Ей нравилось это имя, потому что оно звучало необычно. — Завтра мне рано вставать, и я устал. Давай пожелаем друг другу спокойной ночи и не будем терять голову…

— Ах, приступ благоразумия? — насмешливо фыркнула женщина. — Что-то раньше ты не отличался рассудительностью.

Сжав кулаки, Кевин боролся с искушением стиснуть в объятиях это вожделенное тело в абрикосовом полупрозрачном пеньюаре, покрыть ее лицо поцелуями — жгучими, необузданными поцелуями, которые ей нравились и на которые она отвечала не менее страстно.

— Для всего есть свое время и свое место, — вспылил он.

— Ах вот как, — промурлыкала Наташа и кинула на мужчину призывный взгляд сквозь полуопущенные ресницы. — Тебя редко можно увидеть на ногах в такой ранний час, любовь моя.

Мартин промолчал, глядя не на нее, а себе под ноги. Эти несколько месяцев связи с обворожительной мадам Куррэн сделали для него очевидным, что она не только прекрасна и крайне соблазнительна, но и совершенно аморальна. У нее не было никакой привязанности к ее несчастному мужу и никаких угрызений совести перед Кассандрой. Раньше любовник не придавал этому значения, однако сегодня он посмотрел на все иначе. Касс — его жена и замечательная женщина. Именно по этой причине писатель так ненавидел себя за измену. Сейчас он понял, что надо раз и навсегда покончить с этой интрижкой. Только не сейчас и не здесь. Он не хотел сцен.

— Просто чудеса! — заговорила красавица.