Уильям опустился в кресло и в изнеможении откинулся на высокую спинку. Ларк еще не видела отца таким встревоженным и утомленным. Он выглядел куда старше своих лет и уже не казался таким несокрушимым и могучим, как прежде.

Элизабет сразу же кинулась к нему:

— Ты нашел его, мой дорогой?

— Нет, — взглянув на супругу усталыми покрасневшими глазами, сказал Уильям. — Хотя мы искали его чуть ли не всю ночь. Черт! Я и не знал, что леса бывают такими дремучими. Попадались места с такими густыми зарослями, что и человеку не пройти, а лошади и подавно. Я отозвал людей, когда понял, что нам его не найти.

— А где люди лорда Стоука?

— Все еще там, ищут. Отказались возвращаться. Кстати, всем нам было бы хорошо сейчас поесть и выпить эля.

Все, кто пришел с Уильямом, уселись за стол.

— Пойду позову слуг. — Элизабет вышла из зала.

Уильям оперся локтями о стол и опустил массивный подбородок на ладони. Гован наклонился к нему и о чем-то шепотом заговорил. Ларк услышала шаги и вскинула глаза. К ней направлялся Эвел. Его голубые глаза возбужденно поблескивали. Усевшись рядом с ней в кресло, он прошептал:

— Слушай, я сейчас такое тебе скажу, что у тебя глаза на лоб вылезут от удивления.

— В чем дело?

Эвел огляделся.

— Труп исчез.

— Не может быть… — Двойняшки обернулись и посмотрели на сестру, и Ларк поняла, что произнесла эти слова слишком громко. Тогда она тоже заговорила шепотом: — Ты, наверное, ошибся.

— Ничего подобного. Я как раз проходил мимо того места, где мы оставили его. Говорю тебе: труп исчез!

— Может, его зверь какой утащил?

— Тогда это был очень большой зверь. Стоук-то тяжеленек. Нет, это не зверь.

— Тогда кто же?

— Откуда мне знать? Чувствую только: что-то здесь не так.

Ларк, однако, считала, что эти тяготы, а также все последующие, какие задумали бы возложить на нее близнецы, ниспосланы ей во искупление ужасного преступления.

Время от времени она начинала расхаживать по краю рва. Ветер шелестел в кронах дубов, перебирая последние листья. Этот звук возбуждал в Ларк тягостные воспоминания о том, как они с Эвелом забросали тело Стоука пожухлой листвой. Но было еще хуже, когда ветер стихал и наступала мертвая тишина, сводившая Ларк с ума.

В периоды затишья она беспокойным взором обозревала дорогу, ведущую от замка в раскинувшийся за ней лес. В любой момент из леса могли выехать Уильям и его люди, ведя в поводу лошадь с бездыханным телом Стоука.

Тут Ларк снова вспомнила слова Эвела о том, что труп Стоука исчез.

«Куда же подевалось тело? — спрашивала себя девушка. — Что, черт возьми, с ним приключилось?»

Внезапно один из слуг, находившихся поблизости от Ларк, что-то крикнул. Она посмотрела на него. Слуга указывал в сторону леса. Второй вскинул вверх руки и побледнел. Ларк проследила за взглядом первого, и у нее перехватило дыхание. Она беспомощно поднесла руки к горлу и, испытывая неимоверное облегчение, увидела, как из леса на дорогу выходит Стоук.

Облегчение, которое испытала Ларк в первую минуту, сменилось острым желанием бежать. Однако ужасный взгляд графа приковал ее, и она стояла, не в силах шевельнуть ни рукой, ни ногой.

Стоук при ходьбе слегка пошатывался, но упорно шел в ее сторону. Гримаса боли, исказившая его черты, придавала ему особенно зловещий вид.

Ларк вдруг захотелось броситься к нему, поддержать, как-то помочь, но красные злые уголья, тлевшие в глубине его глаз, мигом избавили ее от этого желания.

Он приближался.