Он приближался.

Она — шаг за шагом — отступала.

— Проваливайте! — гаркнул Стоук, обращаясь к слугам, стоявшим рядом.

Девушка облизнула пересохшие губы. Перед ее мысленным взором неожиданно предстали страшные сцены повешения и четвертования. Впрочем, глядя на лицо Стоука, нетрудно было прийти к мысли, что он придумал для нее куда более изощренную расправу. Сглотнув, Ларк сделала еще шаг назад, поскользнулась — и полетела в ров.

Сразу же наглотавшись зловонной жижи, она отчаянно заколотила по грязной воде руками и ногами, но вдруг обнаружила, что вода доходит ей всего до колен. Отплевываясь, она поднялась на ноги и, обмирая, вскинула вверх глаза.

Стоя на краю рва, Стоук наблюдал за ней с видом палача, раздумывающего, как ему лучше казнить свою жертву.

— Похоже, ты не слишком рада видеть меня?

Зловонная жижа, которой наглоталась Ларк, отчаянно просилась наружу, и девушку начало рвать. Ее рвало до страшной сосущей пустоты под ложечкой, до боли в ребрах и черных мушек в глазах. Когда все закончилось, она перевела дух, разогнулась и воскликнула:

— Пресвятая Дева Мария знает правду! Я не хотела причинять тебе зла. Ты не должен был приближаться ко мне. Я же говорила — держись от меня подальше!

— Да что ты? А вот твое тело и губы говорили об обратном… Но я недооценил тебя. Твою двуличность, хочу я сказать. Но подобной ошибки я больше не сделаю.

До слуха девушки донесся собачий лай, который, с каждым мгновением усиливаясь, приближался к замку. Стоук посмотрел в сторону леса. Прошло несколько минут, и она услышала громовой голос лорда Уильяма:

— Да будет благословенно небо! Вот он стоит живой у замкового рва!

У ног Стоука скоро собралась целая свора собак. Обступив его кольцом, они непрестанно лаяли и виляли хвостами.

Уильям, Роуленд, братья Ларк, Эвенел и Гован подъехали ко рву и остановились, сдерживая лошадей. Эвел, обнаружив — к огромному своему удивлению, — что Блэкстоун жив, невероятно обрадовался и расплылся в улыбке, как именинник. Роуленд и Гован, указывая на окровавленные бинты, стягивавшие плечо Стоука, о чем-то оживленно переговаривались и кивали головами. Эвенел держался в отдалении и хмурился. Казалось, вся эта сцена вызывала у него недоумение, которое только усилилось, когда он увидел стоявшую по колено в воде Ларк.

— Бог ты мой, какая вонь! — Гарольд перегнулся в седле и взглянул на Ларк сверху вниз.

— Да уж, — иронически обронил Седрик. — Более того, кажется, сегодня вода во рву воняет больше, чем обычно.

— Ты чего туда забралась, сестричка? — поинтересовался Гарольд. — Искупаться захотелось?

— Хватит зубоскалить, — строго сказал Уильям и посмотрел на дочь: — В самом деле, что ты там делаешь, Ларк?

Девушка беспомощно пожала плечами:

— Поскользнулась и сорвалась в воду. Случайно.

— Держи… — Отвязав от сбруи кожаный повод, Уильям бросил его дочери, после чего переключил внимание на Блэкстоуна: — Где ты все это время пропадал, милорд? Ведь мы, разыскивая тебя, прочесали всю округу…

— Кто-то ударил меня кинжалом и оставил в лесу умирать. Придя в себя, я блуждал в полной темноте среди зарослей и пытался отыскать дорогу. Потом снова потерял сознание. Пришел в себя только недавно и побрел к замку.

— Непонятно, почему тебя не нашли собаки, — удивился Эвенел.

— А ты знаешь, кто тебя ударил? — Роуленд обращался к Блэкстоуну, но смотрел на Ларк.

— Лица этой ядовитой твари я не рассмотрел.

Ответ Стоука поразил Ларк.

Стоук смотрел ей в глаза, казалось, целую вечность.