«Вот, значит, какова его месть», — подумала она. Он решил оставить ее в лесу на растерзание хищникам. С мешком на голове, связанную, с кляпом во рту. Это наказание почти равно по жестокости ее поступку. Но только почти. Стоук знал, что она жива, тогда как Ларк, оставив его в лесу, не сомневалась, что он мертв.

Мысль о том, что волки разорвут ее на куски, ввергла Ларк в отчаяние, и она с силой закусила кляп, мешавший ей выразить несогласие с этим чудовищным поступком.

— Ну как? В тебе еще не остыл боевой пыл?

Услышав голос Стоука, она замерла. Но завладевший ею страх постепенно отступал. Стоук подошел к Ларк, стащил с нее мешок и вытащил изо рта кляп, оставивший после себя гадкий привкус воска и гнилой шерсти.

Отплевываясь, девушка оглядела дубы и вязы, окружавшие ее стеной. Над головой черным, усыпанным звездами бархатом распростерлось ночное небо. Первые весенние листочки еще только проклевывались и в свете луны напоминали зеленые перышки, рассыпанные чьей-то рукой по грубой шершавой коре могучих деревьев. По положению в небе Венеры девушка поняла, что они со Стоуком ехали в юго-восточном направлении. Луна находилась строго над ними, а это свидетельствовало о том, что скоро наступит полночь.

Ларк пошевелила за спиной руками, чтобы хоть чуть-чуть облегчить боль в стянутых ремнем запястьях, и вскинула глаза на Стоука, который высился перед ней, словно высеченный из темного гранита памятник. Молчание затягивалось, и она, не выдержав зловещей тишины, спросила:

— Мне зачтется, что я не хотела тебя убивать?

— Уж лучше бы ты помолчала. — Стоук сделал шаг назад.

Несмотря на предупреждение, Ларк снова задала вопрос:

— Неужели ты станешь мстить мне за то, что я пыталась защитить свою честь? Ты не должен был приближаться ко мне. Я же предупреждала тебя, чтобы ты держался подальше от меня.

— Женщина не станет страстно целовать мужчину, если и вправду хочет, чтобы он держался подальше от нее.

Ларк не могла достойно ответить Стоуку, а потому сменила тему.

— И как же ты намерен поступить со мной?

— Я возьму тебя в плен.

— Не посмеешь!

— Как видишь, посмел. Дело-то уже сделано.

— Мой отец накажет тебя за такую дерзость. Они с Эвенелом обязательно разыщут меня. Ты поплатишься за то, что похитил меня и разрушил все наши планы. Завтра я должна была выйти замуж за Эвенела.

— Твоему жениху и отцу я посоветовал бы сидеть тихо и не высовываться. Прежде чем они доберутся до тебя, им придется иметь дело со мной.

— Прошу тебя, только не затевай войну с моим отцом…

— Я пойду на все, чтобы ты осталась при мне.

Ларк упала духом. Взывать к милосердию этого человека — все равно что молить о прощении скалу.

Между тем Стоук направился к своему жеребцу. Покрывавший его плечи плащ взметнулся, и Ларк увидела ножны длинного меча, висевшего у него на поясе. Лунный свет полыхнул в алом камне, украшавшем рукоять, и она подумала, что камень похож на глаз дремлющего дракона.

Боль в запястьях становилась нестерпимой, и Ларк обратилась к своему мучителю:

— Ты бы меня развязал, а? Если уж мне не суждено сохранить свободу, то хотелось бы сохранить хотя бы руки.

— Знаю я, какие дела ты творишь этими руками. Когда мне захочется, чтобы меня снова ткнули в спину кинжалом, я развяжу тебя.

Отвечая Ларк, Стоук даже не повернулся к ней. Все его внимание было поглощено поисками какого-то предмета в седельной сумке. Выудив оттуда наконец флягу, он вернулся к девушке.