Когда у нее начал болеть желудок, врач в поликлинике прописала ей лекарство от гастрита. Когда у Ани начало ломить спину, ей посоветовали не носить тяжести. У нее болело уже все тело. Аня ходила от одного врача к другому. Ей прописывали легкие антидепрессанты, от которых ее мутило, гомеопатию и прогулки на свежем воздухе.

И только в больнице, куда Аню чуть ли не насильно привезла сестра, ей провели обследование. Рак, метастазы везде.

Аня сгорела за два месяца. Лежала и ни на что не реагировала. Все эти месяцы она терпела адскую боль. Но для Ани эта боль была ничем, ерундой по сравнению с той болью, которую она пережила, когда ее бросил муж. Душа болела сильнее, чем тело. И ноющее сердце заглушало рези в желудке.

Анина сестра позвонила мне с ее телефона, и я не могла поверить, что мне звонит не подруга детства. Что ее больше нет. Ей было всего тридцать шесть. Она не пила, не курила. Была красивой, здоровой женщиной. В ее роду никто не болел раком. Ей было ради кого жить. Она хотела жить.

– Когда похороны? – спросила я.

Мне назвали дату, но просили не приезжать: они не хотят никого видеть, пусть для всех Аня останется живой. Все равно никто поверить не может. Еще, кажется, вчера Аню видели в магазине, на детской площадке. Нет, это было два месяца назад. Разве? Неужели? О господи. Девочки посидят с соседкой. Нет, они пойдут в садик, как обычно, потом их заберет соседка, погуляют еще. У нее дочка в той же группе, так что девочки любят гулять вместе.

Поминок по Ане тоже не было – сестра с мамой тихо плакали на кухне. За стеной спали девочки, ставшие сиротами. Они не знали, что мама умерла. Думали, лежит в больнице. Скоро выйдет. Отец девочек приехал на кладбище, но на поминки не остался – ему не разрешила новая женщина, почти жена. Бывшая теща спросила: «Как ты можешь?» Бывший зять не ответил. Он мог. Правда, оставил конверт с пятью тысячами. Пять тысяч рублей. На похороны жены, матери его двух дочек. На житье. Аня ведь гордая была, не стала подавать на алименты при разводе. Решила, что муж все-таки порядочный человек. Да, с Аней он был порядочным. С новой почти женой – нет.

Видимо, ему велели оставлять не больше пяти тысяч. От государства опекун, которым стала Анина сестра, будет получать средства. Так что с голоду не умрут. Да и мать, то есть бабушка, хоть и на пенсии, работает. Репетиторствует. Бывшая учительница. Русский язык, литература. А репетиторы сейчас деньги лопатой гребут. Анина сестра, тетка, тоже работает – ни мужа, ни собственных детей, что ей еще делать? Так что не нужны им деньги. Нормально с ними все будет. Да и девочки маленькие, ничего не понимают, не помнят. Им какого дядю ни покажи – будет папа.

Анина сестра не смогла сказать племянницам правду. И так и не смогла найти ответа на вопрос: почему так случилось? За что?

С ними действительно «все было нормально». Девочки росли. Анина сестра вышла замуж, и ее новый муж любил девочек. Так что у них была нормальная полноценная семья. Лучше не бывает. Самая лучшая семья на свете, которую хотела дать племянницам Анина сестра. Которую обещала ей, стоя над могилой. Девочки росли красивыми, высокими и умными. Очень похожими на маму, тетю и бабушку. Бывший Анин муж, уже после очередного развода, появился у них на пороге – решил повидать девочек, которых не видел пять лет. Каких-то пять лет. Целых пять лет. Девочки его просто не узнали.

* * *

Это была странная парочка – высокий мужчина в костюме и маленькая собачонка, которой велик ошейник. Каждый день он спешил домой и, не переодеваясь, выводил собаку гулять. Она – совершенно крохотная, практически голая – бегала вокруг хозяина и еле слышно тявкала. Ему казалось, что она умеет говорить. Он различал ее «Няф» – когда она просилась гулять, «Ваф» – когда хотела есть, «А-а-ав» – когда ей было скучно.