– Почему? – плохо врубаясь в поток информации, спросил он.

– Потому что я точно знаю, Андрюша, что ты сейчас с женщиной.

– Я в командировке! – заорал Гурин. – Я на работе! А ты… ты не имеешь права ничего резать!

– Имею, Гурин! И тебя фантастически повезло, что ты далеко, потому что я точно знаю, что могла бы тебе отрезать!!

– Ты выпила? – догадался Гурин.

– Всего полбутылки водки.

– Какая водка? Где ты её взяла?

– У соседа.

– У какого к чёрту соседа, у нас одни соседки!

– У одной из них есть сын.

– Знаешь, что?! Режь к чёрту мою дублёнку! И фотоальбом режь! Не успел я отлучиться из дома, как у нас объявился сосед!

– Это сцена ревности?

– Не знаю. – Гурин нажал отбой и посмотрел на Дэнни.

– Ни один мой знакомый не выяснял при мне отношения со своей женой и не делал из меня дуры, – глухо, в подушку, сказала Даниэл.

– Я другой твой знакомый и у меня другие привычки, – невежливо ответил Гурин.

– Я как дура лежу голая! – недовольно напомнила Дэнни.

– И я как дурак стою голый! – засмеялся Гурин, оглядев себя с головы до ног.

– Ты импотент? – выкрикнула Даниэл.

– Да! – обрадовался вдруг Гурин. – Я импотент. Слушай, а как ты догадалась?

Дэнни посмотрела на него с ненавистью.

– Слушай, да ты не просто забавный, – прошипела она. – Ты придурок! Ты полный придурок!

– Можешь сообщить об этом всему отделу.

– И сообщу! Можешь не сомневаться! Лечиться надо, а не в командировки с девушками ездить.

Гурин быстро оделся и вышел в коридор, прихватив сигареты.

В тамбуре он набрал Ольгин номер.

– Я люблю тебя, Воробей! – быстро проговорил он в трубку. – И не парься с дублёнкой. Фотографии я напечатаю новые, соседа убью, и мы заживём как прежде.

– Она уехала, – ответил вдруг голос тёщи.

– Куда? – испугался Гурин.

– Не знаю. Сорвалась и уехала. Телефон дома забыла. Я очень волнуюсь, Андрюша!

– Не волнуйтесь, – с разрывающимся сердцем посоветовал тещё Гурин.

До утра он простоял в прокуренном тамбуре, прижимаясь лбом к холодному окну.

Гурин молча дал Сухову под дых, тот закашлялся и заткнулся.

Даниэл на него не смотрела. Она болтала с Ленкой, всё время поворачиваясь к Гурину спиной.

Гурин чувствовал себя сволочью и скотиной. Безотносительно к Дэнни и Ольге. Просто он вдруг осознал, что ведёт себя как классическая человеческая свинья.

Приостановившись, он пропустил всех вперёд, закурил, и только тогда вышел из поезда, когда проводница сказала, что дверь закрывается.

На перроне стояла Ольга. В джинсиках с рынка, в маечке, обнажавшей загорелый живот, с растрёпанной стрижкой и глазами больной собаки.

Простушка и воробей.

В руках Ольга держала два скейтборд а и несколько больших пачек мороженого.

Сердце у Гурина застучало так, будто он пробежал стометровку.

– Ты приехала сюда на доске?! – захохотал он.

– Прилетела на самолёте, – опустила Ольга глаза.