— Да что в ней такого-то?

— Она стерва. — коротко пояснил Степа житейским тоном, — инопланетная стерва. Представь себе целую планету стерв. Там живут одни стервы. Работают стервы, спят стервы, убираются стервы. И вот Сьерра Первая — самая стервозная стерва на этой планете. Стервозность — это не черта ее характера, это ее жизнь, да! Не дай бог тебе встретиться с Сьеррой, пока ты юн и неопытен! Она отобьет у тебя желание общаться с представительницами противоположного пола надолго! С пришельцами тем более. Думаю, ты вообще долгое время не захочешь ни с кем общаться. Запрешься в своем номере, и будешь ходить голым, рисовать на салфетках чертежи самолетов и пускать слюни. Психом станешь, да.

В это время милая Ксюша принесла сухофрукты в тарелке, открывшие моему сознанию путь в прошлое, к воспоминаниям о временах бурной и недалекой молодости, когда я только что поступил в университет и, по глупости, питался в университетской столовой. Потом я понял, что через полтора квартала от ВУЗа есть приличная и недорогая кафешка, в которой тарелка супа стоила в пять раз дешевле, чем бутерброд с сыром в столовой университета. Там же работала добрая и чрезвычайно полная кухарка тётя Дина, которая каждый день приносила «бедным студентам» пакет сухофруктов совершенно бесплатно. Стоит ли говорить, что через несколько месяцев эти сухофрукты уже никто не мог выносить, но, поскольку отказывать доброй тёте кухарке было стыдно, пакеты с плесневелыми сухофруктами очень быстро заполонили контейнеры для мусора за университетом.

— Да, — сказал Степа, глядя на тарелку, которую я пододвинул к себе, — разные бывают пришельцы. Почти как люди. Одни хорошие, другие плохие. Всякие. Они от нас, от человеков, отличаются только цветом кожи или какими-нибудь дополнительными конечностями. А в отношении… такие же точно.

— А я видел монстра, с волосатыми лапами… в тринадцатом номере, — сказал я.

— Когда? — заинтересовался Степа.

Пожевывая сухофруктами, я вкратце рассказал Степе утренние события.

— Колесникова, говоришь, да? У, бестия! — произнес Степа, но не зло, а наоборот, с нотками тихой зависти в голосе, словно он был бы тоже не против открыть какой-нибудь запрещенный номер и поглядеть, что из этого выйдет.

— Кстати, о запретах. Есть несколько запрещенных вещей, которые в гостинице делать нельзя. — сказал он, ковыряя вилкой в мясе, — перво-наперво, усеки, по ночам из гостиницы ни ногой. Советую даже в холл не выходить.

— Почему?

— Нельзя и все. Для твоего же здоровья лучше будет. Да и вообще, даже если захочешь, не получится. Там множество нюансов, о которых тебе знать необязательно… Так, что еще?.. — кусок мяса по-французски, наконец, перекочевал с вилки в рот, Степа стал меланхолично жевать, — чердак и подвал для сотрудников закрыты. У нас даже ключей нет. Почему, я не знаю, но Игнат Викторович запретил лично. Потом, завтра с утра получишь инструкцию в бумажном виде о правилах общения с пришельцами. Это в довесок к тому «кирпичику», которым тебя снабдила Рита наша Львовна. В бумагах полный перечень миров, с которыми мы работаем и краткая специфика общения с отдельными индивидуумами. В гостинице наработана своя клиентская база, поэтому туристы, как правило, все хорошие знакомые, но случается, что приходят и новички, а они не всегда адекватно реагируют на наш мир, да?

— Возможно, — пожал плечами я.

— Есть некоторые исключения.