Как только телефонная трубка легла на свое место, нежная улыбка спорхнула с лица Кристи, словно бабочка с цветка:

— О, идиоты! — воскликнула она, — опять дали разрешение на отпуск этому, из Шансаби, а нас не предупредили!

— Махровые полотенца! — понимающе кивнул Степа.

— Да, — Кристи склонилась над листом бумаги, что-то в нем написала, заверила печатью и протянула мне, — держи, там все необходимое. Возьми и доставь в номер 4-11.

— Я пойду один?

Степа кивнул:

— Надо же когда-то начинать, — сказал он, — Мне нужно созвониться с Игнатом Викторовичем, а Кристи пока дежурит, ей вообще отлучаться нельзя. Ты, главное, не бойся, да. У жителей Шансаби слегка странноватые манеры поведения, в частности, их тошнит от вида махровых полотенец.

— В общем, они целиком странные, как и любые пришельцы, — заключила Кристи, — не болтаем без дела, ребята, за работу! Мы на дежурстве, или как?

Степа кинулся к телефону, я же подошел к нише в стене, засунул лист в щель. Спустя секунду ниша отодвинулась в сторону, и мне в руки выпал маслянистый мешок, наполненный, судя по ощущениям, желе. Пахло от него прескверно.

— Просто передай мешок пришельцу и сразу уходи. Больше ничего не делай, не твои обязанности. Если у него возникнут вопросы, ссылайся на дежурку, пусть звонит сюда. — Напутственно сказала Кристи, и я вышел в коридор.

У номера 11 на четвертом этаже я оказался через пять минут. Постучав в дверь, я обнаружил, что она открыта. Чей-то голос из номера глухо произнес:

— Проходите, я никуда не отлучался.

Номер сильно напоминал тот, в котором жил я. Пол, выстеленный линолеумом, отштукатуренные стены, небольшой коридорчик с дверью в ванную, а дальше комната. Зайдя в комнату, я застыл, оглядываясь.

Нда, здесь сходство терялось. Окно сменила еще одна дверь — в мир пришельца. Вместо кровати — небольшой кружок какой-то голубоватой ткани на полу, стены блестят, словно их натерли лаком. У противоположной стены — еще один кружок, возле которого сидело существо из мира Шансаби.

— Проходи, уважаемый, — кивнуло существо, видом своим вызывая стойкие ассоциации с большими австралийскими ящерицами, которых я видел по телевизору, — принес?

— Принес, — пробормотал я.

На кружочке, возле которого сидело существо, разместились тарелки. Каждая оказалась наполнена комочками слизи, причем все были разного цвета.

— Я бы потребовал жалобную книгу, если бы не та девушка, которая разговаривала со мной по телефону, — сказало существо.

Из-за странной особенности рта (или кожистого клюва, из которого торчали кривые желтые зубы), он так сильно искажал слова, что я продирался сквозь них, как сквозь непроходимую лесную чащу.

— Мне не раз говорили, что вы, земляне, постоянно забываете про махровые полотенца, но я не верил, считал преувеличением, — продолжил житель Шансаби, — увы, мне пришлось поверить, когда я впервые заглянул в ванную комнату и увидел это… это, на самом деле, отвратительно. Меня стошнило прямо на кафельный пол. Представляете?

— Охотно, — кивнул я, — что-нибудь еще требуется?

Житель Шансаби вдруг совершил неуловимое движение, и оказался на стене, держась за нее всеми четырьмя лапками и хвостом… Ну, по крайней мере, я понял, почему стены блестящие и липкие на вид.

— Нет, ничего не надо, — проворковал пришелец, издавая горлом тихие, булькающие звуки, — только передайте привет той девушке.

— Охотно, — повторил я, нащупал за спиной круглую ручку двери и выскользнул в коридор.