— Смотри, здесь есть стойка и пульт управления. Она же — пункт связи. Три человека дежурят здесь постоянно, каждый сидит за стойкой по четыре часа. Остальные двое в это время занимаются доставкой. Так, теперь я должен изложить твои обязанности дежурного за стойкой. Видишь два телефона? Один напрямую к Игнату Викторовичу, на случай экстренных ситуаций. Второй многоканальный — соединяется со всеми номерами гостиницы. В нем есть автораспределение, так что не запутаешься. В общем, будешь сидеть за стойкой четыре часа, отвечать на звонки, записывать пожелания клиента и отдавать свои записки нам. Все предельно просто, да? Главное, ничего не перепутать.

— А какие бывают экстренные ситуации?

— Я не думаю, что ты их пропустишь. Плюс, если не произошло пожара или землетрясения, нужно звонить, если появилась Сьерра. В общем, это и есть три экстренные ситуации в гостинице. Больше пока не наблюдалось.

— Говорят, она собиралась приехать на днях, — заметила Кристи, — надо брать отпуск…

— А что делать, когда я буду доставщиком остальные восемь часов?

— Выполнять пожелания клиентов, — пожал плечами Степа, словно имел в виду само собой разумеющиеся аксиомы, — что будет написано в записке, то и сделаешь.

— То есть, если он захочет, к примеру, пару кусочков пиццы, то мне нужно бежать и готовить пиццу?

Кристи расхохоталась. Острота удалась.

— А это оригинально! — воскликнула она весело.

— Готовить ничего не придется, — замахал руками Степа, — мы же не в средние века живем! Существует специальная служба доставки. Шикарное изобретение, между прочим, да! Гляди сюда.

Степа направился к стене около входной двери. Я последовал за ним и обнаружил небольшое углубление и щель, как будто с той стороны к стене был прикреплен почтовый ящик.

— После того, как дежурный запишет пожелания клиента, их следует утвердить печатью, она во втором ящике, после чего листок опускаешь вот в эту щель и ждешь результатов.

— То есть, горячая пицца вылезет отсюда? — уточнил я недоверчиво, поглядывая на углубление. При всем моем уважении к научной фантастике, как-то не удавалось представить работу данного механизма.

Степа страдальчески закатил глаза, подошел к стойке. На стойке лежала папка, из которой был извлечен чистый лист бумаге размера А-4. Выудив ручку из-под сканвордов, Степа что-то черканул на листе, вынул из второй полки большую круглую печать, дыхнул на нее и приложил на лист. Далее последовала торжественная процедура прохода через комнату и опускание листа в щель. После всей проделанной работы, Степа пододвинул к себе стул и сел, скрестив руки на груди.

— Чего мы ждем? — спросил я.

— Результата, — отозвался Степа.

И результат не замедлил последовать. Из небольшого углубления в стене послышался нарастающий гул. Ниша вдруг отодвинулась, обнажив огромную черную дыру из которой на меня дыхнуло морозным холодом Вселенной, и моему удивленному взору предстал дымящийся треугольный кусок пиццы на тарелке: аккуратно разрезанный, с ломтиком помидора и запахом жареных грибов. Что и говорить — съесть его захотелось мгновенно.

— Прошу к столу, — прокомментировал Степа с нотками необузданного веселья в голосе.

Я взял тарелку, едва не обжегся о горячее дно, и поспешил поставить ее на стол. Ниша вернулась на свое место, гул стих. Из щели в стене выдвинулся огрызок бумаги, украшенный огромной круглой печатью.

— Счета следует подшивать в папку «Отчетность», она в третьей полке сверху, — сказал Степа, — в конце каждого месяца папка сдается в архив, где идет расчет.