Я возмутился:

— Да, Илюха куда нормальнее всех этих «зайчиков» вместе взятых! — и продолжил изложение событий, которые из фазы светлой и праздничной, как водка, перешли в фазу темную, мутную и опасную. — Все захотели владеть этим миллионом, и даже не миллионом, а моим другом. Золотой приз, понимаешь! Ишь ты!

— Кто именно?

Пришлось вспомнить и вора в законе Аслана Галаева, чуреки которого обошлись со мной без должного уважения, и некая коммерческая структура при ВО, представители коей закончили свой путь в кювете и пламени, и вот теперь некая странная игра с участие семейства Крутоверцеров.

Однако, что примечательно, трупы во всех случаях падают вокруг меня, как пшеничные стопы. Начиная со смерти г-на Брувера Исаака Исааковича и заканчивая гибелью Петровичей, не сумевших пойти на таран до конца.

Словом, возникла патовая ситуация, где нет, кажется, выхода. Что делать, не знаю. Друг детства Вася Сухой с главным призом смертельных игр Илюшей провалился сквозь землю. Где искать? Планета большая? А я сижу где-то у черта на куличках и цежу водочку в свое удовольствие, несостоявшийся заслуженный миллионер России. Гуляю во всю в обществе подозрительного «охотника на людей», которому, однако всецело доверяю свой жалкий жребий. Почему? Потому, что устал. Когда бьют по голове, это неприятно, когда бьют, и не знаешь за что, это неприятно вдвойне. Когда появляется первый труп, это неприятно, когда появляется десятый труп, это неприятно вдвойне. Когда у тебя мыкают миллион долларов это неприятно, когда у тебя пытаются умыкнуть друга детства, это неприятно вдвойне. Когда…

— Я понял, — прервал меня менхантер и задумался: кажется, моя story произвела на него неизгладимое впечатление. Наверное, думал, что я пыльный мешок, ан нет, оказался — принц принцовый!

— А что Мая, — не успокоился я, — наговорила? Что миллион спер я?

— Близко, — кивнул господин Стахов. — Будем разбираться.

— Вот и Вася разбирается, блядь, — не выдержал я, — неизвестно где?

— Вася — это Вася, а у меня такая профессия: разбираться.

— Разбирайся — не разбирайся. Уплочено, — махнул пьяной рукой. — Эх, пропала Россия-матушка! Гондураска ты моя, Гондураска! «Гондурас-Гондурас, где твой рабочий класс?!»

— Этот стон у нас песней зовется, — усмехнулся Александр. — Я поступаю всегда так, как считаю нужным.

— И я поступаю, как считаю нужным и что имею, — пощупал голову и лицо. — Личный дефолт!

— Мне нужны сутки, — рассуждал менхантер, не слушая моих стенаний. Чтобы знать всю тему.

— Пожалуйста-с.

— Мой совет: в квартиру лучше не возвращаться, — расплачивался с лакеем. — Есть куда?

— Есть, — пробормотал я, устав смертельно, — тырновские угодья. Там хорошо — речка Тырновка, луга, облака, кусты, где можно любить барышню-крестьянку.

— Ну и прекрасно.

— Но нет! — вспомнил. — Мне надо быть дома.

— Почему?

Я замялся, однако потом сделал признание: по телефону должна прийти информация по нашей проблеме. Важная информация. Очень важная.

— Хорошо, — согласился «охотник на людей». — Одним трупом больше, одним меньше.

— Это, в каком с-с-смысле? — забеспокоился я. — Одним трупом больше? Чьим трупом больше?

— Надеюсь, это будет не твой труп, миллионер, — усмехнувшись, заключил г-н Стахов.