А-а-а, пошли все лесом, сказал себе, взяв в руки дедовский топор, любому недругу нить жизни перерублю. Мне терять нечего — не хочу более жить в нищете. Знаю, лучшая защита от неприятностей — это глубокая бедность. Но — довольно! Эта рабская мораль не для меня! Никаких компромиссов. Никаких сомнений. Никаких отступлений от своей выкристаллизованной мечты о миллионе.

«Миллион» для меня приобретает иной смысл — более высокий смысл, смею утверждать. Дело не в обладании бумагой с водными знаками. Дело в праве быть самим собой. Пафосен, как бывшая империя СССР? Возможно. Но это не самое плохое свойство моего характера. Дурно другое: я готов топором размозжить чопорный череп любому, кто встанет на моем пути. И никакой раскольниковой душевной маеты после испытывать не буду.

Поутру серебристая современная пролетка поджидала нас у подъезда. Право, не каждый день удостаиваешься такой высокой чести: использовать криминал в личных целях. О чем я и сказал Василию Сухому. Тот был свеж выбритым обличьем и сдержан в своих чувствах:

— Молчи, трепло. — И поинтересовался. — Как Илюша?

— Не видишь, — открывал дверцу, — лучше всех.

— Ыыы, — радостно улыбался аутист, садясь в салон. — Перестаешь знать людей, когда живешь среди людей.

— Чего это он? — удивился Вася. — Философствует?

— Ума палата, — посмеялся я. — Живет в свое удовольствие.

— И почему я не идиот, — сел за руль наш приятель. — Не было бы никаких проблем.

— А много проблем, — поинтересовался я, — у нас?

Наш криминальный друг выразительно чикнул себя ладонью по горлу, и мы помчались на валютную биржу — помчались с задором бездумцев-фаталистов.

ВБ встречала героев цветами, барышнями в кокошниках, духовым оркестром и лозунгом: «Российский миллионер — лучший в мире миллионер!». Разумеется, шучу, однако некая восторженность к нам присутствовала. Во всяком случае, господин Брувер был любезен, как гюрза в руках змеелова.

— Васечка, всегда тебя рад видеть, — радовался. — У нас большая удача. Это такая удача, я вам скажу. Везет же людям, — хихикал. — Чтобы мне так везло.

Мой друг отвечал, что удача — дама капризная, и он прибыл сюда с тем, чтобы она случаем не взбрыкнула. Исполнительный директор на это говорил, что он всегда готов создать благоприятные условия для мастеров экстра-класса и, если господин Мукомольников сегодня подтвердит свое мастерство, то ему предоставят отдельный кабинет и все необходимые технические атрибуты для более комфортабельной работы.

Я все это слушал, и меня не покидало ощущение, что собеседники ведут диалог вовсе о другом. За общими словами скрывается некий тайный смысл. Какой?

— Надеюсь, касса работает? — вмешался я. — Исаак Исаакович, вы обещали.

— Я держу слово таки, Слава, — оскалился г-н Брувер. — Как договорились вчера?

— Получаем «мелочь», — подтвердил, — и дальше режемся по крупному.

— Он не пропадет в этой жизни, — обратился директор к Василию. — Это я вам обещаю.

— Мы ещё от него наплачемся, — согласился господин Сухой и поправил себя, глянув на аутиста, рассматривающего абстрактную картину на стене. От них.

Что чувствует стабильный нищий, когда в его карман нечаянно закатывается золотое колесико удачи? Наверное, приступ иступленной радости и неверия в чудо? Потом начинаются терзания: почему колесико такое малое по размеру, а нельзя ли по более оторвать счастья.