— Долляры? — поднесла кредитку к глазам. — А родных нету?

— Это лучше, баба Клава.

— Не балуй, — предупредила патриотка, пряча ассигнацию в передник цвета переспелой сливы.

— А вчера ночью ничего подозрительного не видели? — решил попытать счастья.

— Я — не сова, сплю ночами, — ответила со значимостью. — Это вы молодежь за долляры друг дружке головы тяпаете. Эх! — и удалила себя из моей квартиры.

Глас народа, который всегда смотрит в корень происходящих событий. Как бы слова дворничихи не оказались пророческими. Подозреваю, что за миллион мне готовы оттяпать не только головушку, но расчленить всю тушку на мелкие суставы для удобного выброса их на помойку. За что? Нет ответа. Просто такие времена: проще из человека сделать фрикасе, чем с ним договориться. Но о чем ладить с неизвестными, приходящими в гости с ТТ и ПМ? Впрочем, я и сам не хочу договариваться. Быть тряпкой, о которой хотят вытереть ноги? Простите-простите. Дело в принципе. И поэтому, если объявлена война, то я к ней готов, как погранец к ночной тревоге.

Смотрю на часы — девятый час утра. Надеюсь, мой криминальный друг Василий подключил телефон, чтобы узнать последние новости от меня?

— Да? — слышу его голос. — Какая сволочь не спит?

— Сам такой, — отвечаю. — Есть три новости, — сообщаю. — Одна хуже другой.

— Илья жив-здоров?

— Слава Богу!

— Тогда все новости хорошие, — говорит мой товарищ. — Излагай, негодяй.

Я изложил: во-первых, на бирже укокошили господина Брувера, во-вторых, в моей квартире обнаружены два трупа молодчиков, в-третьих, наш миллион, чувствую, превращается в фата-моргану…

— Разберемся, — и предупреждает, чтобы из квартиры мы с Ильей не выходили. — Скоро буду, — обещает.

— Отлично, — злюсь я, — баррикаду возводить?

И не получаю ответа — короткие гудки. Ну, жизнь моя! Трипер-труцер-херцер шишка с перцем первотоц! Разве так можно жить, господа? Вопрос риторический. Кого опасаться? Пусть меня страшатся, всевозможные ОПГ: народный топор лучшее средство в борьбе за правое дело.

Найдя точильный брусок, начинаю острить топор. Расчленю любую тварь, которая потянется щупальцами к моему миллиону. Высокое звание «Миллионер России», повторюсь, надо завоевать в кровавых сечах, таковы законы нашей прекрасной действительности.

Прибывшего господина Сухого встречаю с топором, звенящим от напряжения и желания разрубить врага по самый по крестец.

— Лучше я подарю тебе пулемет, — говорит Василий, выслушав мой рассказ о вчерашних событиях. — А где Илюша?

Я отвечаю, что топор надежнее, наш же друг у верного соседа Павианыча. Никому нельзя верить, предупреждает Василий, прогуливаясь по комнатам. Его поведение меня интригует: он спокоен и деловит, будто прибыл на именины сердца. Такое впечатление, что он знает, куда больше, чем я. Что, полагаю, не удивительно.

— Значит, говоришь, два трупоукладчика? — задумывается.

— Два.

— И никому не говорил об аутисте?

— Никому, — передергиваю плечами.

— А где был вечером?

— Каким вечером?

— Вчера вечером.

— А ты откуда знаешь? — настораживаюсь.

Мой друг усмехается, мол, я все знаю, лапоть, и снисходит до вопроса:

— А ты бы хотел, чтобы я оставил приз без прикрытия?

Я открываю рот: какое ещё прикрытие, черт подери? Боевое, отвечает Василий, поскольку он живет без иллюзий и знает, что таких разгильдяев, как я, надо держать под контролем.