10

Около девяти часов утра Славка, Генка и Макс сошли с рейсового автобуса в районном центре и расположились на скамейке у скверика напротив одноэтажного серого здания, огороженного железным забором. Место было оживленным: проносились машины, разгуливали прохожие — и трое скучающих с виду парней ничем не выделялись.

Макс, по обыкновению, был мрачен. Вчера ночью он не покинул дом Маловых до тех пор, пока не осушил бутылку водки. Теперь внутри у него все горело, перед глазами плыли круги, ужасно хотелось пить. Малов-младший печально смотрел по сторонам. На душе у него было пусто и одиноко. Он всегда чувствовал себя так, когда уезжала мать. Что с нею будет?.. Один Манекенщик казался беспечным. Он восторженным взглядом провожал проходивших мимо девушек и то и дело пихал Бутырина в бок.

— Посмотри, какая девка, Макс!.. Какие ножки!.. Какая грудка!.. А вон та, Макс!.. Через несколько дней любая из них поползет за тобой хоть на край света…

— Отстань! — от сухости во рту язык Бутырина прилипал к гортани. Каждое слово давалось с трудом. — Мне сейчас не до девочек… И вообще, Славка, мне кажется, что мы зашли слишком далеко. Я не хочу больше участвовать в твоей затее.

Лицо Манекенщика исказила злоба.

— Что?! — спросил он так, будто ослышался. Потом фамильярно похлопал Бутырина по щеке и заявил: — Ты плохо оцениваешь ситуацию, мой мальчик. После нападения на пост мы оказались вне закона. Теперь у нас два пути: либо "батрачить" на зоне, либо стать миллионерами. Думаю, второе предпочтительнее.

Глазки Бутырина забегали, будто два шара на бильярдном столе. Макс засопел:

— Ты же сказал, что взрывчатку никто не будет разыскивать.

— И сейчас это повторю. Но где гарантия, что я или Генка не проговоримся когда-нибудь о нападении на пост?

Бутырин недоверчиво уставился на приятеля.

— Ты хочешь сказать, что заложишь?

— Конечно, нет, Макс. Я просто шучу.

Глазки Бутырина зашарили по безмятежно улыбающемуся лицу Славки. Парень силился понять: шутит его школьный товарищ или действительно может сдать в милицию. Решил, что шутит, и успокоился.

Неожиданно Манекенщик напрягся.

— Тихо, мальчики! Объект прибыл. — Незаметным движением головы он указал через дорогу на автобусную остановку. — Хорошенько запомните этого парня. Это охранник.

Взгляды Генки и Макса устремились в ту сторону, куда указывал Славка. От сошедших с автобуса пассажиров отделился невысокий молодой мужчина лет двадцати пяти, простоватый на вид, в светлой полосатой рубашке и черных джинсах. Легкой поступью хорошо натренированного человека он направился к одноэтажному зданию. У забора остановился поговорить с двумя мужчинами.

— Ну как… видели? — торжествующе сказал Манекенщик. — Ничего особенного, обыкновенный мужик — деревенщина. Припугнем его как следует, и он нам руки лизать будет.

— Как бы ты ему ноги лизать не стал, — огрызнулся Бутырин. — Сюда простых людей на работу не берут. Будь уверен: в нужный момент этот парень уложит нас, как укладывают матрасы для выколачивания пыли.

Манекенщик презрительно скривил губы.

— Ну что ты все время ноешь, Макс! Не будь пессимистом, не нагоняй тоску. Вот увидишь, у нас все получится. — Славка вдруг замолчал, заметив, как к входу в здание подъехал и остановился защитного цвета старенький "Уазик". Манекенщик подвинулся на скамейке, заслонив собой Генку и Бутырина. — А вот Алику нам на глаза попадаться не стоит, — сказал он. — Пошли отсюда, ребята!

Троица быстро поднялась и скрылась в скверике.