— Что за черт! — выругался Назаров и строго посмотрел на детей. — Ничего не трогали?

Тимур и Клара синхронно покрутили головами.

Алик подошел к телевизору, понажимал на кнопки — безрезультатно. Потом пошевелил в гнезде штекер антенны, прошелся по проводу, выглянул в форточку. Все вроде бы цело. Достал из серванта паспорт к "Дэу", взглянул на дату и в сердцах воскликнул:

— Какая досада! Только неделю назад у телевизора вышел гарантийный срок ремонта. Теперь придется самому искать телемастера.

— К Бутыриным сходи, — предложила Роза. — У Надежды Ивановны сын, говорят, отлично разбирается в электронике.

Аппетит у Алика пропал. Наскоро поужинав, он выскочил из дому и, миновав пару улиц, нажал на кнопку звонка в воротах с вылинявшей краской.

Вышел Макс. Сдерживая радость, хмуро спросил:

— Чего тебе?

— Телевизор барахлит, — заискивающе признался Алик.

— У меня заказов — куча! В ближайшие дни не смогу, — ответил Бутырин как человек, который набивает себе цену.

Голос у Назарова стал угодливым:

— Там, может быть, делов-то на пять минут, пошел бы посмотрел.

Макс почти естествеено ужаснулся:

— Когда, сейчас?!

— Ну да. Там "Санта Барбара" идет… Посмотри, а? Я заплачу.

Макс несколько секунд раздумывал, потом решился:

— Ладно, сейчас выйду.

Пять минут спустя Алик почти бежал вслед за долговязым Бутыриным, который шел размашистым шагом, держа в руке неизменный желтый портфель с инструментами.

В доме Назаровых Макс снял с телевизора заднюю крышку и, покопавшись в недрах "Дэу", заявил, что "полетела" микросхема.

— Что же теперь делать? — обескуражено спросил Алик.

Макс пожал плечами:

— Не знаю. Микросхема недорогая, но найти ее трудно. Попробую завтра поспрашивать у ребят.

Отказавшись от предложенного ужина, Бутырин захлопнул портфель и покинул дом Назаровых.

15

Слово "ипподром" у жителей Города меньше всего ассоциируется со скачками или тотализатором. Скорее всего, воображение рисует торговые ряды в крытых павильонах, лотки под открытым небом и столпотворение. На ипподроме — вещевой рынок. Разумеется, не на самом поле для скачек, а на прилегающей к нему территории, которая так огромна, что само поле кажется на ней не более чем зернышко, попавшее на муравьиную кучу. Рынок работает ежедневно, а еще два дня в неделю ночью на нем проходит оптовая распродажа.

Манекенщик с Генкой приехали на ипподром в половине одиннадцатого ночи. Оставив мотоцикл в кустах, братья огляделись. В обе стороны от центральных ворот, вдоль забора, на несколько сот метров, тянулась автостоянка. Машин на ней было видимо-невидимо, и они все прибывали. К удовольствию Манекенщика фонарей на стоянке не было. Вообще-то освещение нигде не работало, за исключением центрального входа и одного громадного павильона внутри рынка.

На фоне всеобщей сутолоки двое озиравшихся парней бросались в глаза. Они сразу привлекли внимание наряда милиции. Четверо патрульных, вооруженные резиновыми дубинками, неожиданно вынырнули из темноты и направились в сторону братьев. Манекенщик не растерялся. Он смело шагнул навстречу милиционерам и, разыгрывая попавшего в затруднительное положение простака, заговорил:

— Ребята, мы тут с братишкой из другого города прикатили. У вас здесь такое движение, такое движение… Скажите, с какой стороны удобнее всего машину на стоянку загнать?

Патрульные разом потеряли к "провинциалам" интерес. Трое из них прошли мимо Славки и Генки, а четвертый — крепыш с загорелым лицом — остановился.