Мне представляется, как я мечусь по кухне, пристыженно соскребая остатки еды в мусорное ведро, а входная дверь открыта нараспашку, и в проеме стоит посторонняя женщина, якобы пришедшая по просьбе фрау Бар-Лев… И теперь ей открыт доступ в мою квартиру… Я чувствую, как накатывает легкая паника, абсурдная, но не подвластная разуму и логике. Майя принесла мне еды и хочет забрать посуду. Что ей нужно в моей квартире? Что она может мне сделать?

Я лихорадочно соображаю, однако на ум не приходит благовидного предлога, чтобы закрыть дверь перед ее носом, пока Майя дожидалась бы меня. И причин стоять здесь, как идиотка, тоже нет.

– Даже не знаю. Грязную посуду…

– Да ничего страшного, серьезно.

Майя улыбается. Фрау Бар-Лев прислала ее, чтобы я не умерла с голоду. Нет причин стоять перед ней, подобно той, кем я быть зареклась: несчастной жертвой, травмированной на всю оставшуюся жизнь, которая во всех и вся чует угрозу. Довольно и того, что я никак не заставлю себя пригласить новую соседку войти, пока собираю грязную посуду. Раньше, когда Кирстен еще жила здесь, у нас постоянно бывали люди, которых мы едва знали. Их просто приводили с собой другие, которые так же, как и мы, любили повеселиться. «Десяток человек – еще не вечеринка», – говорила Кирстен и смеялась.

«Добро пожаловать» – из прошлой жизни.

Я решительно киваю, поворачиваюсь, как на поводке, и спешу на кухню.

Дверь в квартиру открыта нараспашку.

Сердце колотится где-то в глотке. Я торопливо складываю жаропрочную форму и маленькую кастрюльку в большую салатницу. На стенках уличительным узором засохли потеки майонеза. Как я докатилась до того, что пожилая женщина готовит для меня, а я не удосуживаюсь даже помыть ее посуду? Тебе должно быть стыдно, Лена. У тебя вообще есть манеры? Где-то еще должен быть контейнер. Я проворачиваюсь вокруг своей оси. Носки скользят по кафельному полу, и я хватаюсь за край столешницы. Входная дверь открыта нараспашку. Майя, которую я прежде никогда не видела. Которая, по ее же словам, недавно сюда заехала. И ее голос:

– Как вы там, фрау Грасс? Вам помочь?

– Нет-нет! – кричу я.

Контейнер, чертов контейнер, где же контейнер? Я распахиваю дверцу посудомоечной машины. И действительно, контейнер каким-то образом оказался в посудомойке, хотя несколько чашек и приборы все еще дожидаются, когда я включу нужную программу. Я выуживаю контейнер из решетчатого отсека и шествую со стопкой грязной посуды из кухни в прихожую. Которая по-прежнему распахнута, открывая взору лестничную площадку. Стопка посуды громыхает в моих трясущихся руках.

Майи нет. Майя исчезла.

У тебя едет крыша.

Майи здесь не было, ее вообще не существует.

Остались только мы. Мы – твоя семья.

Я бросаю взгляд на комод. Кастрюля и почта доказывают, что Майя была здесь. Я отставляю посуду на пол и выглядываю за дверь. На площадке никого, от Майи ни следа. Я прислушиваюсь – шагов тоже не слышно. Как можно тише закрываю дверь и осторожно оглядываюсь через плечо. Сердце колотится в убийственном ритме.

«С чего бы ей проникать в мою квартиру?» – спрашивают разум и логика. «На то есть причина!» – вопит паника.

Ясмин

Квартира, куда я заехала года три назад, сдавалась под следующим объявлением:

Ищу соседа/соседку в трехкомнатную квартиру в старой части Регенсбурга. 74 метра, 12 квартир в доме, отличный вид с балкона.