Кирстен кивает.

– Хорошо, Ясси. Посмотрю сама, а ты сиди тут.

Она встает, берет меня за ноги и осторожно поднимает их на диван. Добавляет: «Отдыхай», – и я с благодарностью закрываю глаза.

Через мгновение слышу знакомый и столь приятный слуху цокот ее каблуков по ламинату, и затем – пронзительный скрип. Дверная ручка в спальне. Мы сотню раз ее смазывали, но скрип так никуда и не делся. Не знаю, сколько раз я просыпалась посреди ночи, когда Кирстен пыталась пробраться в спальню после смены в клубе. В какой-то момент мы просто перестали закрывать дверь… Я в ужасе раскрываю глаза, но уже слышу испуганный голос Кирстен:

– Ясси! Какого…

Маттиас

Студентка 23 лет пропала в Мюнхене

Мюнхен – Полиция запрашивает любые сведения о возможном местопребывании Лены Бек (23 года) из округа Хайдхаузен. В последний раз девушку видели на вечеринке, в ночь со среды на четверг, с которой она ушла приблизительно в пять часов утра. По пути домой она связывалась по телефону с подругой, и с того момента ее телефон выключен. Организованные в пятницу поисковые мероприятия не дали результатов. Лена Бек ростом 1,65 м, стройного телосложения, со светлыми волосами до плеч. Была одета в серебристую блузку, черные джинсы, черные ботинки и темно-синее пальто.

Первая статья из – как я наивно полагал – множества других, которые последуют одна за другой, пока мы не разыщем Лену.

Это была первая из четырех – четыре статьи за все эти годы. Точнее сказать, четыре нормальные статьи. Во второй еще сообщалось о безуспешной попытке водолазов найти тело в Изаре, если вдруг Лена утонула. Согласно показаниям свидетелей, которые были на той вечеринке, Лена «не отказывала себе в алкоголе, а возможно, и в других веществах». С третьей статьи дело пошло в ином, категорически неверном русле. В «Баварском вестнике» взяли интервью у предполагаемой подруги, с которой Лена разговаривала по телефону непосредственно перед исчезновением. По словам этой подруги, Яны В. («имя изменено редакцией»), «у Лены хватало проблем». Она забросила учебу, принимала наркотики, и не только на той вечеринке в Максфорштадте, но и на любой другой. «Такой уж она была», такой, которая с любым ушла бы, достаточно было купить ей пива. Начиная с пятой статьи Лена превратилась из «студентки из Мюнхена» в «тусовщицу из Мюнхена». Тогда я соглашался на любое интервью, хоть вскоре и начал догадываться, что пресса не заинтересована в том, чтобы найти Лену или хотя бы стоящих свидетелей.

Однажды – никогда не забуду этот день – я принял журналиста у себя в конторе.

– Лена воплощает собой образцовую студентку, – сказал я и в доказательство показал ее табель успеваемости. – Она с детства хотела стать учительницей. Поэтому учеба для нее на первом месте. После семьи, конечно. Мы очень близки.

Фотограф, которого привел журналист, запечатлел табель, а затем и меня, сидящего за рабочим столом, стойкого во всех отношениях. Маттиас Бек, на тот момент 48 лет, налоговый консультант с собственной успешной практикой, в накрахмаленной рубашке и деловом костюме, аккуратно подстриженный, рациональный и решительный.

– Моя дочь, очевидно, и так стала жертвой, пока неизвестно чего, и я не допущу, чтобы она стала еще и добычей для СМИ. – Я даже заготовил пометки, фразы, которые непременно хотел произнести, заранее все сформулировал, чтобы ничего не забыть. – Она так представлена в газетах, что, во-первых, это не соответствует действительности, а, во-вторых, подобная форма подачи, на мой взгляд, только мешает работе полиции.