Будущий военный министр оказался здесь не совсем точен — князь Италийский писал императору Францу I: «Еще должен почтительнейше заметить, что корпус генерала Корсакова, за исключением кавалерии, которую невозможно использовать по условиям тамошней местности, состоит только из 24 тысяч человек, а русский корпус, находящийся в Италии, из 16 тысяч человек, следовательно, армии противника, которая по сведениям генерала Корсакова имеет 70 тысяч войска, мы противопоставили 40 тысяч человек».

«Назначены были к нему офицеры австрийского Генерального штаба, знакомые с местностью в Швейцарии. Один из них, полковник Вейротер… пользовался доверенностью фельдмаршала; он составлял в продолжение Швейцарского похода все диспозиции и проекты; он вел всю военную переписку; он же, сколько известно, присоветовал и выбор пути через С.-Готард».

Перевал Сент-Готард — высота 2108 метров. «Какое значение для обеих сторон могло иметь обладание С.-Готар-дом? Мы имеем смелость утверждать: крайне незначительное, как бы предосудительным ни показалось такое мнение генеральным штабам армий», — писал впоследствии знаменитый военный теоретик Карл Клаузевиц, поясняя, что в глубь Швейцарии вели и другие, более удобные и безопасные пути.

Очевидно, так, но будем исходить из того, как это считали в 1799 году:

«На театре войны гора Сен-Готард как в Италии, так и в Швейцарии есть ныне важнейший пункт, к удержанию коего нужно употребить все способы», — предписывал Суворов графу Гадику, ибо «18 мая С.-Готард был уже во власти союзников». Вот только 14 августа они его потеряли…

«Чем далее шли мы от Александрии к Швейцарии, тем более климат изменялся, делался суровее, пасмурнее, холоднее; слишком часто мочил нас и крепко мочил дождичек, с пронзительным, холодным ветром. С переменою климата и жители проходимых нами мест изменялись, города, местечки и селения постройкою были хуже итальянских, — но люди в движениях своих были проворнее итальянцев, крупнее ростом и благороднее в лице — так мне казалось…»

«Поход через Альпийские горы не представлял нам никаких выгод, ни такого изобилия в продовольствии, как Италия. Напротив того, в осеннее время, с беспрерывными дождями, а часто и снегом, без бараков, которые не из чего было сделать, армия находилась под открытым небом и питалась одним сыром и картофелем, от чего сделались болезни. Приятно, однако же, было видеть, с каким радушием встречали нас добрые швейцарцы: они выносили навстречу нашим солдатам вино, хлеб, сыр и фрукты».

«4 сентября Суворов из Алессандрии прибыл в Таверну — у подножья Альп. Отсюда ему представлялось два пути на соединение с Корсаковым: кружной — в долину верхнего Рейна, и кратчайший — на Беллинцону, Сен-Готард, долину Рейсы — к озеру Четырех Кантонов. По представлению союзников-австрийцев, Суворов избрал этот второй путь с тем, чтобы, пройдя берегом озера на Швиц, действовать в тыл армии Массены. Однако австрийцы, советовавшие фельдмаршалу выбрать этот путь, утаили от него главное: вдоль озера дорог на Швиц не существовало, и русская армия неминуемо попадала в тупик». «По утверждению самого Суворова, он был убежден в том, что С.-Готардская дорога идет от Флюэлена, вдоль озера, в Швиц».

Но это был, так сказать, главный сюрприз, и таковых австрийцы «подготовили» еще немало — более мелкого масштаба. Хотя, конечно, нелепо было бы считать, что все это делалось злонамеренно, с целью погубить русских. Нет, союзники просто не задумывались о том, чтобы их сберечь, действовали по известному принципу: «кони чужие, хомут не свой — погоняй, не стой». Уж ежели российские правители никогда людей не жалели, то чего тогда требовать от чужеземцев?! «Авось, прорвутся православные, нешто им!» — так, думается, можно выразить австрийскую точку зрения «на языке родных осин».