Мой Ромео?

Вот… черт.

– Ох, давай, Роум! Играй, блин! – Элли вскочила на ноги, размахивая руками вместе с Кэсс и всеми ста тысячью зрителями на стадионе, ну, всеми, кроме меня. Я понятия не имела, что, черт возьми, происходит.

Я все-таки решила пойти на игру. У Элли был лишний билет, и она с начала сезона убеждала меня им воспользоваться, но я всегда отказывалась. Однако в этот раз я не могла избавиться от образа расстроенного Ромео, когда сказала ему, что не пойду, поэтому сдалась и оказалась на своей первой игре «Тайд».

Все дело в записке.

Неожиданно для себя я стала безнадежным романтиком, и его милые слова этому поспособствовали.

– Роум! Какого черта? Аххх!!! – снова закричала Элли.

Мы сидели на нижнем ярусе студенческой зоны стадиона «Брайант-Денни» и смотрели игру «Тайд» против Обернского университета – это местное дерби, они были самыми ярыми соперниками, – и похоже, у Роума была не лучшая игра, уже третья в сезоне, в которой он показывал себя не в форме. Я посмотрела на экран и увидела, как он, матерясь точно сапожник, расстегнул застежку шлема и, растолкав игроков от себя, шарахнул кулаком по земле, явно недовольный тем, что там произошло.

Его образ плохого парня на поле был невероятно сексуальным, а в сочетании с тем, как форма подчеркивала его впечатляющую фигуру… ну, это в принципе должно быть незаконно.

Элли закрыла лицо руками и следила за игрой сквозь пальцы, ее лицо выражало абсолютное отчаяние. Кэсс, которая только что приступила к своему третьему корн-догу, разочарованно покачала головой.

Чирлидеры начали свое выступление, и я увидела, как радостная Лекси высоко задирает ноги. Она попала в команду чирлидеров, покорив жюри переворотом назад и тройным колесом со шпагатом. Она была маленьким счастливым готом.

Я воспользовалась моментом, чтобы оглядеться. Домашний стадион «Кримсон Тайд» оказался просто огромным. Атмосфера была наэлектризована, и я быстро поняла, почему Роум так известен в кампусе и, раз уж на то пошло, во всей Алабаме.

Когда он выбежал из тоннеля, его лицо и данные появились на гигантском экране в зачетной зоне. Как только он с командой вышел на поле, стотысячная толпа во все легкие начала скандировать «Вперед, ‘Тайд’!» под аккомпанемент ревущих труб и гремящих барабанов. Такого я еще никогда не видела.

Каждый раз, когда Роум подавал мяч, все фанаты замирали чуть ли не в молитве, но, к сожалению, он пока не смог удачно завершить ни один из своих пассов. Кэсс не жалея эпитетов, объяснила мне, что это очень плохо.

Разгневанного Роума подозвали к скамье, где тренер принялся орать на него и лупить рукой по клипборду в подтверждение своих слов. У меня возникло резкое желание сорваться с места и отогнать от него этого мужика.

Я повернулась к Элли.

– Почему его ругают? Ну и что, что он промазал несколько раз? Неужели это так плохо?

– Да, это так плохо. Роум не может себе позволить продуть все эти игры, Мол. Он выпускник и считается лучшим квотербеком страны – номер один в драфте⁸ НФЛ. Все внимание сейчас приковано к нему. Плюс, чтобы «Тайд» снова попали на Национальный чемпионат в этом году, он нам нужен на сто десять процентов. А сейчас он еле на двадцать тянет. Я никогда не видела его таким несобранным. Просто не понимаю. – Она выглядела растерянной.

Толпа вновь начала кричать, и когда я глянула на игровую площадку, Роум уже бежал обратно на поле, надевая шлем.

Таскалуское солнце, как всегда, нещадно палило, и на переполненном стадионе с открытой крышей становилось ужасно жарко. На мне было короткое белое льняное платье без рукавов и пара ковбойских сапог Элли, которые она великодушно вручила мне как «аллилуйя, ты идешь на игру» подарок.