Распростившись с вами, я вернулась в Нью-Йорк, снедаемая жаждой странствий. Мне тоже захотелось отправиться в путешествие в новой синей шляпе и новом синем костюме, с большим букетом фиалок в руке. Целых пять минут я готова была с легким сердцем променять Гордона на широкий мир, полный приключений и возможностей. Ты, может быть, скажешь, что они не так уж несовместимы, Гордон и широкий мир, но я никак не могу проникнуться твоей точкой зрения на мужей. Я смотрю на брак, как, вероятно, смотрят на него мужчины, это хорошее, разумное, будничное установление, которое ужасно стесняет личную свободу. Мне кажется, стоит только выйти замуж (или жениться), как жизнь сразу станет пресной. Нет больше непредвиденных приключений, романтических возможностей, подстерегавших тебя за каждым углом.

Я открыла скандальную истину: одного мужчины мне маловато. Я люблю разнообразие ощущений, которое может дать только разнообразие мужчин. Боюсь, что я провела слишком флиртующую юность, и мне нелегко остепениться.

Мое перо сегодня очень непоследовательно. Но вернемся к нашей теме; простившись с вами, я вернулась на пароме в Нью-Йорк с ужасным ощущением душевной пустоты.

После наших уютных, болтливых трех месяцев мне очень трудно делиться с тобой своими невзгодами через континент. Мой паром проскользнул под самым носом вашего парохода, и я ясно видела тебя и Джервиса, наклонившихся над бортом Я неистово махала вам, но вы и глазом не моргнули. Ваш взор был направлен в тоске по родине на верхушку самого высокого небоскреба.

Вернувшись в Нью-Йорк, я отправилась в универсальный магазин сделать кой-какие покупки. Когда я вертелась в турникете, в противоположную сторону вертелась — ну, как ты думаешь, кто? — Елена Брукс! Мы провозились целый век, пока нам удалось подойти друг к другу; я пыталась выйти, она — снова войти. Я уже думала, что мы так и будем вечно вертеться. Но в конце концов мы сошлись и пожали друг другу руки. Она любезно помогла мне выбрать пятнадцать дюжин чулок, пятьдесят шапок и свитеров и двести combines[43], а потом мы болтали всю дорогу по 52-й улице, где позавтракали в женском университетском клубе.

Елена мне всегда нравилась. Она не очень красива, зато положительна и надежна. Помнишь, как она взялась за устройства торжеств на последнем курсе и наладила все после того, как Мильдред все перепутала и испортила? Как ты думаешь, не подошла бы она мне в преемницы? При мысли о преемнице меня обуревает ревность, но все-таки придется посмотреть этому в глаза.

— Когда ты видела в последний раз Джуди Аббот? — сразу спросила Елена.

— Пятнадцать минут тому назад, — ответила я. — Она только что отчалила к испанским островам с мужем, дочерью, няней, горничной, лакеем и собакой.

— Симпатичный у нее муж?

— Лучшего не бывает.

— А она его все еще любит?

— Никогда не видела такой счастливой пары.

Мне бросилось в глаза, что у Елены немного мрачный вид, и я вдруг вспомнила все те сплетни, которые нам передавала прошлым летом Марти Кин. Поэтому я поспешно переменила тему на более безопасную, а именно, на сироток.

Но после она сама рассказала мне свою историю самым отвлеченным и безразличным тоном, точно говорила о персонажах какой-нибудь книги. Она живет одна в городе, почти ни с кем не встречается и, по-видимому, была рада найти сочувствующего слушателя. Бедная Елена ужасно исковеркала свою жизнь. Я не знаю никого, кто бы прошел такой длинный путь в такой короткий срок. Со времени колледжа она успела выйти замуж, родила ребенка, потеряла его, развелась с мужем, рассорилась со своей семьей и приехала в город зарабатывать на хлеб.