Хочется ли ему, чтобы она его любила?

Прислонившись к стене, Эдвард засунул руки в карманы. Да, он хотел ее, хотел… Грязные оскорбления Латчетта воспламенили его мозг. Да как смело это ничтожество так говорить о чужой жене?

Проклятие! Но ведь сам он, виконт Хаксли, понятия не имел о том, что такое любовь. Да и есть ли она вообще на белом свете? А если и есть, то лишь для глупцов и поэтов — но он-то не из их числа.

Еще одна ночь, а утром он поскачет во весь опор в Девоншир… к Линдсей.

Когда виконт проходил мимо двери ее спальни, его вновь охватило волнение. Как ни устал Эдвард, но тело его помнило шелк волос девушки, нежность ее кожи. Он помнил, как прелестно выглядела Линдсей, дрожащая и трепещущая, в белом наряде невесты.

Не пройдет и двух дней, как невеста наконец станет женой.

В спальне виконта встретил приятный ровный огонь камина, заботливо разобранная постель и графинчик с бренди на тумбочке возле изголовья.

Налив себе немного, Эдвард встал перед огнем, покачивая бокал и следя, как плещется янтарно-золотистая жидкость.

Нет! Ему не хотелось оставаться здесь одному. Оставаться здесь без Линдсей. Залпом осушив бокал, Эдвард отставил его на столик, снял галстук, сюртук и рубашку и оперся о каминную решетку, нежась в уютном тепле.

Внезапно сзади раздался какой-то еле слышный шелест, но не успел виконт даже обернуться, как талию его обвили две тоненькие руки.

— Бедненький мой Эдвард, — промурлыкал нежный голосок, — я знала, что понадоблюсь тебе этой ночью.

У виконта не дрогнул ни один мускул. Но совладать с внезапным и резким возбуждением он не мог. Его плоть, словно обретя собственную жизнь, затвердела.

Спиной Эдвард безошибочно чувствовал прикосновение того, что не спутаешь ни с чем иным, — пышной женской груди. Крепкие соски нежно терлись о его кожу, точно два шершавых камушка.

Виконт медленно выпрямился, и руки, скрещенные у него на животе, тотчас же скользнули вниз, начав умелый массаж. Эдвард почти бесстрастно следил, как движутся тонкие длинные пальцы. Наконец одним жестом он остановил их.

— Я же умею доставить тебе удовольствие, Эдвард, — зазывно пробормотал тот же голосок. — Дай мне приласкать тебя.

Резко выдохнув, он ухватил хрупкое запястье и, обернувшись, оказался лицом к лицу с леди Клариссой Симмондс.

Глава 21

Искушение приходит во многих обличьях, но обычно человеку приходится прилагать усилия, чтобы оно пришло и к нему. Редко случается, чтобы воплощение самых пылких чувственных фантазий свалилось, словно спелый плод, буквально просящийся в рот.

Эдвард замер на месте. Красавица, покачивавшаяся перед ним в свободном бледно-голубом одеянии, несомненно, приложила немало стараний, чтобы выглядеть точно картина художника — и, надо сказать, ей это удалось.

— Любовь моя, какой у тебя усталый вид, — проворковала Кларисса. — Но я-то знаю, как превратить эту усталость в крепкий здоровый сон. Тебе ведь тоже об этом известно, правда, мой жеребец?

Точно так же его назвал и негодяй Латчетт. Эдвард прикусил губу.

— Кларисса, не надо. Одевайся и иди домой.

— Домой? — Прекрасные, но пустые, алчущие глаза леди Симмондс расширились. — Нет, как же я уйду, не дав того, что тебе сейчас необходимо.

Эдвард тяжело вздохнул.

Кларисса пробежала пальчиками по его груди.

— Твое тело является мне во снах каждую ночь. А проснувшись, я вижу его наяву. Эти черные волоски у тебя на груди, и на длинных стройных ногах… и везде. — Она улыбнулась с деланной застенчивостью. — Люди только и знают, что болтать всякую ерунду, но мне до них и дела нет.