— Она вас любит!

Эдвард ощутил непривычное стеснение в груди.

— Вы ее видели?

Джоси непонимающе нахмурилась. Молодой человек протянул руку вперед.

— Линдсей? — Его охватило беспомощное отчаяние. На ладонь ему легла тонкая и удивительно гладкая рука.

— С моей матерью. Хотела вернуться домой раньше вас. Эдвард испытал ни с чем не сравнимое, почти эйфорическое облегчение.

— Где? — Он снова вопросительно поднял руку. — Где?

— Бодмин-мур. Хижина возле озера Доузмари.

Виконт так и сник. Подумать только — по пути из Девоншира в Корнуолл он проезжал буквально в нескольких милях от этого места. Но унывать было некогда. Зато теперь он знает, где его жена! Нашарив в кармане соверен, он вложил его в ладонь Джоси. Та поглядела на монету и, густо покраснев, замотала головой, стараясь впихнуть подарок обратно. Эдвард настойчиво сжал ее пальцы и улыбнулся.

— От Линдсей, — произнес он.

Немножко подумав, Джоси тоже заулыбалась.

Повернув коня, Эдвард во весь опор помчался прочь, но, достигнув вершины следующего холма, обернулся. Джоси стояла на прежнем месте. Поймав его взгляд, она вскинула руку вверх — и Эдвард махнул в ответ, хлестнул коня и скрылся за холмом.

На легкой ряби, игравшей на глади озера Доузмари, неярко поблескивали последние лучи заходящего солнца. Не будь Рубака и его седок столь усталыми после долгой скачки, они бы поспели сюда на час-другой раньше. Рубака брел медленным шагом, и виконт даже не пытался подгонять его. Пошатываясь в седле от утомления, он то и дело прикрывал усталые глаза.

Внезапно в лицо ему повеяло запахом дыма — и добрую половину усталости как рукой сняло. Так, значит, неподалеку жилье. Трудно было отыскать крошечный домик, пользуясь более чем расплывчатым описанием Джоси Уоллен, но Эдвардом двигало отчаяние. Хотя после стольких часов пути он уже начал не на шутку сомневаться, удастся ли ему когда-нибудь отыскать желанную цель.

Въехав в рощицу у кромки воды, виконт остановил коня. За деревьями, на прогалине, стояла крытая соломой хижина, к которой притулился амбар. Рядом на полянке паслись мул и та самая лошадь, на которой Линдсей приехала в Пойнт-коттедж в тот день, когда Эдвард впервые поцеловал ее. Тот первый день…

Эдвард соскочил с седла. Невинная девушка, пришедшая к нему тогда, и по сей день оставалась столь же невинной, но теперь он знал то, о чем не мог догадываться в первый день: что она смела до безумия. Сегодня же виконт в очередной раз дал себе твердый зарок — найти способ выполнить задуманное, больше не обижая Линдсей. Стать ей таким мужем, какого она заслуживает.

Преодолевая усталость, он шагнул на крыльцо и постучал. Без сомнения, великодушная девушка приехала сюда, чтобы оказать помощь каким-то очередным беднякам. Но нельзя допускать, чтобы она снова пускалась в подобные опасные вылазки по безлюдным краям. Он сумеет завоевать ее доверие, и тогда Линдсей позволит, чтобы в дальнейшем обо всех, за кого она чувствует себя ответственной, заботился он, Эдвард, ее муж.

Прошло несколько минут. Эдвард уже поднял руку, чтобы постучаться вторично, как дверь отворилась и на пороге показалась Линдсей с маленьким ребенком на руках.

— Боже праведный, ты хоть понимаешь, как меня напугала? Девушка испуганно покачала головой и попятилась. Эдвард хотел обнять ее, но она увернулась. По щекам ее поползли слезы.

— Милая… — Он не мог видеть, как она плачет. — Я все знаю. Я не сержусь. Только тебе Не стоило сражаться с Латчеттом в одиночку.

Вдова Уоллен сидела в комнате на кресле, а у стола, накрывая к ужину, стояла еще какая-то женщина.

— Линдсей, не надо, не гляди на меня так. — Он коснулся ее руки.