Вздохнув, я рассказала о событиях дня минувшего, упустив только, что со мной были мои коллеги, подставлять их не хотелось, тем более что они готовы были пойти ради меня на лжесвидетельство.

— И вы залезли в лабораторию после пожара, потому что… почему кстати?

— Потому что хотела посмотреть.

— Что?

— Как что? — разозлилась я, — Что там загорелось, что с лабораторией.

— Ну посмотрели бы вы, и что?

— Как оказалось, ничего хорошего.

— Вот и я о том же, любопытство как всегда сгубило кошку, — с видом Учителя (именно с большой буквы) сказал Сергей Сергеевич.

— Я не кошка, — огрызнулась я.

— Но вы очень любопытная девушка, этого отрицать нельзя.

— Вы тоже.

— На самом деле нет, но мне по профессии положено, приходится соответствовать. Значит, утверждаете, что гражданка Смирнова была уже мертва?

— Не утверждаю, но думаю что да. Ее лицо… — я поежилась, вспомнив увиденное зрелище.

— Может, воды? — понаблюдав за мной, предложил молодой.

— Да, спасибо, — вымученно улыбнулась я, пить не хотелось, но я старалась максимально соответствовать виду жертвы ситуации.

— И почему вы не сообщили об этом сразу?

— Потому что пока я приходила в себя, химики вернулись в лабораторию и сами обо всем сообщили. И надобность отпала, я же не знала, что это убийство. А сегодня с самого утра такая новость…

Потом еще с полчаса я отвечала на вопросы, в основном о фактах своей биографии, ну и конечно о своих отношениях с убиенной. Особое внимание он уделил моему вчерашнему распорядку дня, а в частности, интересовался, что я делала с десяти утра до обеда, где была, с кем разговаривала и так далее. Хотя послеобеденное время его тоже очень интересовало. Это показалось мне довольно занимательным, но вопросы я оставила при себе. Сергей Сергеевич не переставая что-то писал, потом дал мне ознакомиться с написанным, я размашисто расписалась под словами «с моих слов записано верно», предварительно прочитав его замысловатую писанину.

— Отпечатки все-таки придется снять, — развел он руками, и я протянула руку, тяжко вздохнув. Процедуру приятной не назовешь, мало того, что все руки перепачкали, и не факт, что они теперь быстро отмоются, так я еще и умудрилась поставить пятно на своих бежевых брюках. Неужели до сих пор ничего посовременнее не придумали?!

— Мне можно идти? — не веря в такую удачу, поинтересовалась я, видя, как ко мне потеряли интерес.

— Конечно, вы свободны. И Василиса Владимировна…

— Да?

— Далеко вам лучше не уезжать, я вас еще вызову, боюсь, что не один раз.

— Вы что, меня подозреваете? — пришлось схватиться за дверной косяк, который как нельзя кстати оказался рядом и помог устоять на ногах.

— Пока я никого не могу исключить, — иезуитски улыбнулся мент.

В коридоре я оказалась ни жива ни мертва, закрыла за собой дверь и прислонилась к ней, прикрыв глаза и приготовившись свалиться в обморок. Какая молодец, проболталась, теперь в подозреваемых хожу.

— Что как долго? — гаркнул Валерий Степанович.

— Что?

— Спишь на ходу что ли?

— Нет, то есть, не думаю.

— Почему так долго, я спрашиваю? Ты там дольше всех торчала.

— Я?

— Романова, не тормози давай, бегом наверх и зови следующего, и так из-за тебя времени полдня потеряли.

— Хорошо, я сейчас.

Быстро поднявшись к себе, я коротко передала коллегам суть сказанного мной, и единогласно было решено, что следующим пойдет Ибрагим, от него все равно мало чего добьется даже мент, а я как раз успею рассказать все поподробнее.