— Я за, не дадим Ваську в обиду, — как всегда поддакнула Елена Валериевна.

— Васена, мы никому не скажем!

Ибрагим опять кивнул, не уверена что он вообще понимал, что происходит.

— Вот и отлично.

— Эй, чудик, отвези девчонку домой, на вон ногах еле стоит, — приказала деятельная Алина Николаевна Юрцу, ткнув при этом меня в бок, будто желая доказать свои слова. Я опасно покачнулась и едва не свалилась в грязь, не столько от плохого самочувствия, сколько от силы удара немощной на первый взгляд бабули.

— Конечно Васён, поехали.

— Спасибо.

— Может, меня тоже докинешь? — попытал счастья Костик.

— Еще чего, к тебе ехать час, да еще и в другую сторону.

— Трудно тебе, что ли.

Мы с Юрцом удалились к его машине, бабушки отправились домой пешком, потому что жили на соседней улице в одном доме, а Костик на остановку. Куда поковылял Ибрагим я знать не знала, наверное, тоже домой.

***

Следующий день не задался с самого утра: во-первых, с утра покрапывал противный дождик, во-вторых, я жутко не выспалась, ведь стоило только прикрыть глаза, я видела жуткие картины, в-третьих, едва не опоздала на работу, а опоздания у нас не приветствовались начальством. И я конечно не Юрца имею ввиду, а дурацкую систему электронных пропусков, которые фиксировали каждое опоздание, даже совершенно незначительное. Мало того, что в конце месяца из премии вычитали за каждое такое опоздание, что было само по себе обидно, так еще и запросто можно было выговор схлопотать.

Но это все такие мелочи, что и вспоминать смешно, как я расстраивалась по этому поводу. Проходя мимо лаборатории, я заметила, что в этот раз она опечатана довольно серьезно, и заперта, что показалось мне любопытным: интересно, а где сейчас мой Витечка? Едва я переступила порог родного кабинета, поняла: что-то не так.

— Доброе утро! — с воодушевлением поздоровалась я с коллегами, как бы говоря, что вчерашний день остался в прошлом.

Мне недружно ответили, не поднимая голов от компьютеров, а Алина Николаевна даже отвернулась. Поведение коллег вызвало легкое недоумение, но я проглотила обиду, и, стараясь не обращать внимание на напряженную обстановку, повесила куртку в шкаф. Придав себе сияющий вид, прошествовала на свое рабочее место возле окна, которым очень гордилась (рабочим местом, а не окном).

Целый час мы сидели в тишине. Пару раз я хотела завести разговор, но раз я ни в чем не провинилась, с чего мне это делать? Хочется им сидеть молча, милости прошу.

Еще через полчаса я все-таки не выдержала:

— Есть какие-нибудь новости?

Все сразу уставились на меня, словно я была привидением и вот вдруг подала признаки жизни. Потом бабушки переглянулись между собой, как бы решая, кто со мной заговорит, а мужчины просто ждали, что за этим всем последует.

— Есть, — с неохотой поведала Алина Николаевна, по обыкновению взяв на себя полномочия переговорщика.

— И какие?

— Плохие, какие же еще?

— Это я уже поняла, можно немного конкретнее?

— После обеда все равно узнаешь, чего уж тут… Менты приходили, будут у нас отпечатки снимать.

— Что снимать? — ахнула я.

— Пальцы проверять.

— Зачем?

— Как зачем? Чтобы сравнить.

— Алина Николаевна, мне что, из вас слова клещами тянуть? — разозлилась я.

— Дашку то того… убили то есть, — вмешался Костик, поняв, что ходить вокруг да около мы можем долго.

— То есть как убили? А как же пожар?

— Васька, ты это… То есть не бойся, мы никому не расскажем.

— Что вы не расскажете?

— Знамо дело что, все мы там были.