— Смотри, милая, — сказал мужчина и посветил фонариком, когда Кора наклонилась вперёд, его большая мозолистая рука легла на её лицо и закрыла рот.

Внутри она увидела голую женщину, связанную, с кляпом во рту и тревожно неподвижную. В луче фонарика кожа этой женщины выглядела серой, как пластилин. Также рядом с ней на полу лежали две отрубленные ноги и две отрубленные руки. Когда Кора закричала, хотя звук её крика был подавлен рукой старика, она услышала его голос, звучащий, словно откуда-то издалека, так, как в фильмах звучит голос бога, когда он ведёт диалог со своей паствой.

— Бог дал нам разум, что бы мы определяли свою цель по его воле, милая, и он всепрощающий Бог. Услышь меня сейчас и искупи первородный грех, так как Ева вкусила плод запретного яблока, которое покрыло мир тьмой и было захвачено падшим ангелом Люцифером. Но Бог, видишь ли, это свет, который мы используем, чтобы видеть сквозь дьявольскую тьму. — Хватка мужчины удерживала Кору на ногах. Она медленно опускалась на подкашивающихся ногах, болезненно дыша прерывистым дыханием в его ладонь. — Доверься Господу, дорогая. Хоть ты и шлюха и великая грешница... Я искуплю твою вину...

8

Писатель чувствовал себя так же уверенно, как Сэмюэл Джонсон, когда он сидел за барной стойкой. Бар вокруг него суетился в обычной деревенской суете, хотя это не отвлекало писателя от его размышлений. Книга, подумал он. Книга будет блестящей. Он до сих пор не мог вспомнить, как писал тот разрушительный отрывок прошлой ночью, но это тоже было в своём роде прекрасно. Николо Паганини написал Moto Perpetuo в пьяном угаре... И это лучшая скрипачная пьеса в истории. Мой роман, был уверен писатель, будет ей эквивалентен. Белая Готика...

Мужики быдлячего вида лязгали по шарам на бильярдном столе. В углу ещё одна группа быдлячих мужиков смотрели рестлинг по телевизору. Один из них со стрижкой кефалью и усами, как у Халка Хогана, постоянно громко ворчал: "Чёртов Стинг! Снова отделал дитя природы!" Другой пузатый мужик спорил с ним: "Потому что Рик Флэр — собачья задница." — И после этих слов он, хрюкая, начал жадно пить пиво из диганской кружки.

Дорин — проститутка с грудью, похожей на набитые носки, — вышла из мужского туалета и плюнула чем-то на пол. Вскоре за ней вышел человек в ковбойской шляпе. Несколько толстых рэднеков захихикали.

"Увлекательные людишки, самое дно общества, — думал писатель. — Это все обязательно войдёт в мою книгу... Потому что это реальность." Ещё один рэднек сидел напротив него и царапал вилкой стальную пластину в голове. Когда писатель заглянул в пепельницу, он заметил в ней несколько зубов, похожих на большие таблетки.

— Не пиздёж! — Кричал бармен кому-то. — Вылизала мою задницу до блеска, как ёбанная чемпионка!

— О-о-о, она не такая пизда, как Дорин, эта не сплёвывает! Самый быстрый способ узнать характер девушки — это кончить ей в рот и посмотреть, проглотит она или нет! — Чертовски верно, старина, — согласился кто-то. Как увлекательно, подумал писатель.

По телевизору опять начали показывать передачу про серийного убийцу Джефри Дамера из Висконсина.

— Ему было всего восемнадцать лет, когда он совершил первое убийство, это произошло в городе Бат, штат Огайо, в 1978 году...

Опять он, заметил писатель. У него совершенно не было никакого интереса смотреть передачу про психопата. Ведь зло было относительным, и зло не было той темой, о чём должна была быть его книга. Не зло. Истина. Он много курил и ещё больше пил, размышляя о своём литературном бреде, пока к нему не подсел старик с рубашкой на кнопках.

— Здорово, — сказал он.

— Добрый вечер, сэр, — ответил писатель.

После того, как человек заказал пару гамбургеров и минералку без газа с собой, казалось, что он хотел сказать что-то ещё писателю, когда кто-то заорал на весь бар.