— Да, блять! Ты же его, наверное, набрал?

Писатель начал потеть.

— Кто вы...

— Боже, ради всего святого. Если ты не знаешь, кому звонишь, то зачем спрашиваешь, с кем разговариваешь?

Писатель, конечно, признал голос своим.

— Я звоню... Потому что... Ну, это упражнение в абстракции, яполагаю.

Он услышал, как его собственный голос смеялся в трубке.

— Что за херню ты мелишь! Приятель? Вчера вечером я написал те абзацы, а не ты. — Писателя затрясло. — И я рад, что ты позвонил, потому что именно я напишу нашу книгу, а не ты, тупой говнюк! И знаешь что? У меня неплохо получается, если можно так выразиться.

— Что за бред...

— Однако есть одна вещь. Название отстой. Я поменяю его на что-нибудь более подходящее.

Писатель возмутился:

— Ты не сделаешь этого! Это отличное название!

— Боже, ты что, хочешь облажаться? Мусор белой готики? Ты серьёзно? Это претенциозное дерьмо, а не название. Нам нужно что-то символическое и в то же время поучительное.

— Оставь моё название в покое! — Взревел писатель.

— Не беспокойся об этом. Когда вернёшься сегодня утром... Всё увидишь сам.

Писатель глубоко вздохнул и досчитал до десяти.

— Я вешаю трубку, потому что это невозможно.

— Это экзистенционально невозможно, ты чертовски прав. Но мне неприятно тебе это говорить, приятель, экзистенциализм — это философия без члена.

Гнев овладел писателем.

— Я спрошу тебя ещё раз... Кто ты такой?

— Господи, чувак. А ты действительно писатель?

— Конечно!

— И ты закончил Йельский факультет английской литературы?

— Это какой-то бред, этого всего не может быть, я вешаю трубку, — сообщил он фантомному голосу. Но линия оказалась отключена.

Писатель остался стоять с трубкой телефона возле уха. Успокойся, сказал он себе. Это всего лишь алкогольная галлюцинация, ничего больше. Я просто вернусь в свою комнату и лягу спать. Там нет никакого двойника и метафорического близнеца. Это просто стресс и алкоголь сыграли со мной злую шутку.

Стук-стук-стук-стук-стук!

Он услышал странный звук и вышел из оцепенения. Звук был похож на такой, как будто кто-то бил в металлическую дверь. Он повернул голову на шум.

Стук-стук-стук-стук-стук.

Стук исходил из старого прицепа Гравий хрустел под его ногами, когда он шёл к единственной машине на парковке. Вероятно, ещё одна галлюцинация, делал он выводы, но он почти обмочился от страха, когда подошёл к двери прицепа. Там явно кто-то пинал дверь и кричал с кляпом во рту...

Он обернулся на звук быстрых шагов, приближающихся к нему. Это был Луд с улыбкой на лице.

— Вот ты где. А я тебя обыскался уже, сынок. Представляешь, мои бургеры ещё не готовы.

— Сэр! — Крикнул писатель. — Мне кажется, там кто-то есть! И явно против своей воли!

Старик усмехнулся.

— Сынок, ты слишком много смотришь телевизор, это мой прицеп, и я тебя уверяю, в нём нет никого, кроме козла Билли, которого я везу свой сестре в Крисфилд.

С сердца писателя словно груз упал.

— Фуф, думаю, я перебрал, мне показалось, что я слышал там человека.

— Посмотри сам, сынок, я тебе покажу, — а затем Луд достал фонарик и открыл дверь.

Писатель не почувствовал удара...

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ:

ОСУЩЕСТВЛЕНИЯ

1

Дикки и Боллз вернулись из рейса к Клайду Нэйлу около 10 вечера той же ночью. Они возвращались из Кентукки довольные и счастливые, но их хорошее настроение было вызвано не тем, что они заработали большую кучу денег за рейс, а тем, что они знали, что завтра в это же время они раздобудут столько разного добра в доме Крафтера, что им вообще уже не придётся никогда работать.