"Странная горничная," — подумало затуманенное сознание Дикки, но потом он увидел, что он ошибся. Женщина поднялась с высокой кровати с балдахином, она была невообразимой красоты, она была красивее, чем любая девушка из порножурналов Дикки. Её большие аппетитные груди, как две дыни, были украшены торчащими сосками. Длинные чёрные волосы спускались по гладкой коже к безволосому лобку, темному и блестящему, как шоколадная глазурь, а плоский живот, казалось, дрожал вокруг аккуратного пупка. Да, это было самое красивое тело, которое ему приходилось когда-либо видеть, за исключением одной причуды: она была чёрной и блестящей, как свежеуложенный гудрон. Дикки больше чувствовал, чем видел, её лицо. Её глаза, такие же чёрные, как и все остальное её тело, излучали черноту и вселенское зло.

— Прошло много веков с тех пор, как моя адская утроба поглощала человеческое семя, — снова зазвучал её голос в его голове.

Когда она осторожно двинулась с кровати через комнату, электрическая лампа на эдвардианской тумбочке начала тускнеть, когда это произошло, то казалось, что её чернота светится сама по себе, как будто она была не из плоти и крови, а из электрофицированной тьмы.

— Мне нужно насытить свой голод. — Её гладкая рука, горячая и холодная одновременно, указала на жирное лицо Дикки.

Он начал рыдать, как маленькая девочка, и без колебаний сбросил свой комбинезон, что бы показать свой маленький пульсирующий член.

— Окажи мне услугу, человек, — звучал голос в его голове, — пусть моё ночное лоно станет последним вместилищем твоего члена.

Как показалось Дикки, он медленно поплыл назад, на пол, словно левитируя, пока полностью не лёг на спину, его эрегированный пенис торчал вверх, как грибок. Когда чёрная женщина вздохнула, ему показалось, что стены начали изгибаться. Её половые губы раздвинулись сами собой, а затем она села прямо на пах Дикки. Его твёрдый пенис вошёл в неё без каких-либо помех. Это потустороннее сношение породило впредь незнакомые для него ощущения, которые Дикки никогда бы не испытал в жизни.

Он испытывал много сексуальных утех: насиловал шестнадцатилетнюю соседскую девку, трахал корову в зад, совокуплялся со своим дядей, мастурбировал тысячи раз, но это... Это было что-то абсолютно новое и неизведанное...

Его мозг был готов разорваться от столь насыщенного спектра ощущений: это было похоже на сотню мокрых, горячих языков, обволакивающих его пенис одновременно. Когда он взглянул на свою загадочную любовницу, то он увидел её колыхающуюся грудь, из кончиков которой текла чёрная жидкость.

— Меня зовут Пасифая...

Её грудь опустилась на его лицо, пачкая рот чёрной горькой жидкостью, и она прижалась к нему плотнее, обеспечив себе более глубокое проникновение.

— Заполни меня, наполни меня до краев...

Мощный, просто ошеломляющий оргазм охватил Дикки, ему показалось, что из него льёт, как из брандспойта. Оргазм не стихал, а, наоборот, увеличивался, это было, как если бы он ссал после девятой банки пива, только вместо мочи была бы сперма. Его пухлое тело продолжало дрожать и консультировать под незнакомкой, продолжая наполнять её лоно своей спермой. В конце концов, он мельком заглянул вблизи ей в глаза, но увидел в них только чёрные пустые глазницы, в которых можно было узреть охваченный дымом и огнём город, который полыхал под красным небом и чёрным серпом луны, и когда её губы разжались, чтобы выпустить последний блаженный вздох, Дикки увидел только сверкающую чёрную бездну. Чёрные вязкие слюни текли у неё изо рта и капали на его лицо. Её леденяще-обжигающие руки легли ему на грудь и...

Она швырнула его, как будто он весил не больше соломенной куклы. Он столкнулся со стеной. Картина женщины по имени Элизабет Батори упала и ударила его по голове.