– Псих ненормальный!

И все же водитель разблокировал дверь, давая Пилигриму возможность выбраться на свободу. Сложно было сказать, пойдут ли за ним остальные градстражи… да и не важно. Надеяться он привык только на себя.

Его расчет оказался верным: за машиной охраны просто наблюдали, основные усилия нападавших были сосредоточены на том автомобиле, в котором везли монопода. И действовали неизвестные существа вполне успешно: магическая защита отбрасывала их назад, а они возвращались снова и снова, бросались на металл всем телом. Их было много, они могли себе это позволить.

Постепенно автомобиль поддавался, еще чуть-чуть – и дверцу вырвали бы. И напряженные охранники внутри, и рыдающий в истерике монопод это понимали. Дальше, конечно, началась бы драка, но все предыдущие расчеты нападавших оказались верными, скорее всего, они и сопротивление градстражей подавили бы быстро – до того, как сюда добралась бы подмога.

Незнакомцы действовали решительно, их лица при этом оставались равнодушными, а взгляды – застывшими. Чувствовалось, что для них во всем происходящем нет ничего личного, да и не было никогда. Потому что для искусственных людей вообще личного не существует.

Пилигрим не льстил себе надеждой, что справится с ними одними лишь способностями ведьмара. Искусственные люди всегда делали ставку на быстрый ближний бой, для такого они создавались. Это была одна из тех ситуаций, которых он опасался во время обучения.

И из-за которых решился на превращение в волколака. Сейчас это должно было сыграть решающую роль.

Волк давно уже рвался наружу, но не так нагло и агрессивно, как раньше. Это удивляло, однако пока Пилигрим был не в том положении, чтобы разбираться в причинах. Он вогнал нож в землю у дороги и прыгнул вперед.

Чувство перевоплощения уже стало привычным. Оно напоминало падение в бездну и поначалу пугало его, ему казалось: что-то пошло не так, он провалился сквозь пространство и теперь будет падать вечно. Но иллюзия отступала быстро, он приземлялся – уже на лапы.

Когда он становился волколаком, удержать контроль над собственным разумом было очень тяжело. Чем больше усилий он прикладывал, чем сложнее ему было драться, он постоянно отвлекался на то, чтобы держать волка на коротком поводке. Иногда это и вовсе было невозможно – если ему требовалась вся сила оборотня.

Однако сегодня привычной тяги инстинктов не было. Волк предпочел подчиниться ему – по какой-то неведомой, совершенно необъяснимой причине. Зверь все еще был рядом, где-то в глубине сознания, однако их общее сильное тело он полностью оставил под управлением Пилигрима.

И снова на самоанализ не было времени. Когда искусственные люди сообразили, что он представляет реальную угрозу, они разделились на две группы. Одна из них бросилась на Пилигрима, вторая продолжила выламывать дверцу автомобиля.

Он не боялся их. В памяти всплывали те дни обучения в академии, когда он проходил тренировки с искусственными людьми. Они были сильны и двигались ловко, однако они все равно оставались безмозглыми болванчиками, лишенными истинного человеческого ума.

Они попросту замедляли его, когда бросались всем скопом. Пилигрим разбивал их – а на него нападали новые. Он вынужден был оставаться на месте, и это отзывалось в его душе глухой яростью. Но он успокаивал себя тем, что это ненадолго. Пилигрим быстро наловчился ломать искусственных людей, разбивать на части – а дальше они уже сами обращались кто зерном, кто песком, кто пеплом. Никаких ран он не получил и точно знал, что преуспеет.

А оказалось слишком поздно. Когда Пилигрим наконец избавился от магических болванчиков, он обнаружил, что автомобиль все-таки вскрыли, монопода нигде нет. Но произошло это только что – он еще видел за клубами пара остатки второй группы, убегавшей со своей добычей.