Ждал четверть часа. Загрохотал засов, скрипнула створка. Брент вышел. Очень некстати за ним увязалась Настя.

- Зачем пришёл?

- Ты оскорбил меня, тесть. Назвал меня и мою мать колдунами.

- Вы колдуны и есть!

Кипит. Упорствует. Не может терять лицо. А глаза бегают.

- Не слушай его, дорогой…

- Настя, ещё слово – забудешь как в детсад ходила. Коль пришла – не встревай между мужчинами. Клай сам за себя решит.

Он набрал полную грудь воздуха, аж доспехи на груди поднялись. На разговор с зятем он вышел как на битву с огнедышащим драконом. Знает же, что могу в любой миг могу пристрелить, и панцирь не спасёт, так нет. Наверно, рисуется перед присными. Тем не менее, накачав полные лёгкие, он так и не придумал на что воздух истратить – на защиту супруги, поставленной на место, или на препирательства. Буркнул:

- Так что ты хочешь?

- Объяснить. Ты в Моуи веришь? В его чудодейственную силу?

- Конечно…

- Но не считаешь Моуи колдуном?

- Ты, чужеземец, ещё и наших богов унижаешь?!

- Как раз унижаешь их ты. Верун – младший бог, его божественная мощь меньше, чем у Моуи, но того же типа. Верун оказал мне честь, подарил частичку себя, и эта частичка обладает крохой его силы. Божественной, а не колдовской, слышишь?

Я поднял руку ладонью вверх. Уже начало смеркаться. Тем не менее, Биб проявился довольно явственно. У Клая расширились глаза, Настя просто спряталась за его спину.

Призрак приветливо помахал им прозрачной ручкой.

- Это… верья? Она опасная? – просипел тесть.

- Биб – он. Считаю его парнем, хоть он бесполый. Очень молодой, пока не слишком страшен. Спас, когда Настя пыталась меня застрелить из пистолета. Собственно, ради этого она и прибыла в Мульд в компании таких же убийц-головорезов. Один из них, её любовник, взял мою маму в заложники, грозил оторвать ей голову, эти подробности ни к чему. Короче, Биб стёр Насте память за семь лет жизни, и она не выстрелила. Не помнила, зачем ей пистолет и почему должна в меня пальнуть. Как раз тех лет, за время которых стала сволочью. Можешь воспитать наново – как считаешь нужным. А любовничка Насти насмерть загрыз Бобик. Бобика-то не считаешь колдуном?

Мама, видимо, много разболтала Клаю. Но почему-то не сказала кое-чего важного. Неприятного для Насти.

Он насупился. Снял руку с рукояти меча, теребившую навершие. Потёр лоб.

- Почему ты мне не сказал? До свадьбы с Настей… Я не разобрал в первую брачную ночь, подозревал, что не первый у неё… Дерьмо пырха!

Он бы не послушал. Когда я привёз Настю в Корун, брент смотрел на неё единственным органом – из штанов. Только теперь приоткрылись иные органы чувств.

- Потом решишь с ней. Ваше дело. Внутреннее. Семейное.

Помолчав, он возразил:

- Мюи мне тоже семья. Даже больше. И её будущий сын, мой внук… Стало быть, и ты, её муж, – мой родственник.

Прогресс! Но я решил дожать.

- Родственник – колдун? По-прежнему держишь зятя за колдуна?

- Да нет же, пырх меня забодай! Ну не разбираюсь я в этих делах… Прости! Только верью больше к нам не выпускай. От его вида мороз по заднице.

В этот момент Клая ткнул мордой Бобик: мы приехали, а где угощение?

Брент позвал нас внутрь. В сторону Насти даже не глядел.

Похоже, первая романтическая влюблённость сошла. Тесть столкнулся с противоречием, старым как любой из наших двух миров: женщины – постоянный источник неприятностей для мужчин, но без женщин никак. Значит, и без неприятностей не обойтись.

Глава 5

5

Святилище Подгруна напоминало всё, что угодно, только не часовню, не дацан, не синагогу.