Её это не слишком радовало. Дело, которое стало её экзаменом, закончилось катастрофой, и теперь Соня каждую неделю приносила букет на могилу Дионы.

На нос Сони упала первая капля, и она, наконец, очнулась от своих мыслей. С каждой секундой дождь становился всё сильнее. Лукреция уже начала создавать тонкий барьер, который оградит их ливня, но Соня покачала головой и, посмотрев в небо, глубоко вдохнула.

Жизнь в коалиции кипела и менялась, а Дионы больше не было. Соня знала, что она в этом не виновата, знала, что Энцелад её не ненавидит, но чувствовала себя паршиво. Ей хотелось сказать Дионе, что она благодарна за помощь, которую девушка оказала при их с Твайлой спасении, и что она никогда об этом не забудет. Она была благодарна каждому, кто был там в тот день, но Дионе — в первую очередь.

— Давай возвращаться, — сказала Соня, поворачиваясь к Лукреции.

Она, критически оглядев её, взмахнула рукой. Рядом появился портал, в который Соня вбежала, спасаясь от ливня, Лукреция зашла за ней. На её кремовом костюме и рыжих волосах не было ни капли, тогда как под ногами Сони уже образовалась лужа. Наверное, ей следовало попросить Лукрецию открыть портал сразу в её комнату, а не в главный зал Ордена.

— Часто ты её навещаешь? — вдруг спросила маг, убрав руки в карманы брюк.

— Каждую неделю, — честно ответила Соня.

— Не слишком ли часто?

— Я подумала, что ей бы это понравилось. Тем более сейчас, пока Энцелада нет. Знаю, что Артур тоже её навещает, но мы ни разу не пересеклись. Наверное, это к лучшему. Я понятия не имею, что ему говорить.

Будто от неё это требовали. Соня понимала, что ей не обязательно утешать Артура, но хотела, чтобы он знал — она помнит о Дионе, пусть даже они не общались, и никогда не забудет.

— Спасибо, что помогла, — сказала Соня, когда Лукреция задумчиво уставилась на неё.

— Без проблем, — отстранённо пробормотала маг в ответ. — Я… пойду, наверное. Есть кое-какие дела.

Соня вежливо улыбнулась, согласно кивнув, и испытала облегчение. Лукреция вдруг стала такой задумчивой, что Соня ощутила неловкость.

Вообще, в последнее время она постоянно ощущала неловкость. Обычно Соню не волновало внимание посторонних, как и слухи, которые любили распускать ещё юные искатели, но теперь это задевало её. На неё смотрели, как на интересный музейный экспонат, её обсуждали. Некоторые даже спрашивали, что именно делал Махатс, будто не понимали, что это табуированная тема.

Соня хотела, чтобы эти люди замолчали, оставили её в покое, забыли о её существовании. Она не виновата, что когда-то её родители решили прибегнуть к помощи магии и хаоса, чтобы спасти её. Не виновата, что для этого потребовалась жертва того, кого она даже не знала. Она никогда этого не выбирала, и потому не должна была чувствовать вину, но чувствовала. Орден всё быстрее становился тесной клеткой, и Соня надеялась, что вскоре у неё появится какой-нибудь поиск, который поможет отвлечься.

«О нет», — подумала Соня, когда на лестнице в конце зала заметила спорящих Августа и Себастьяна, за которым со скучающим выражением лица шёл Саул Бергенсен.

Алекс не говорил, что за поиск им может поручить Саул, но точно знала, что он не будет слишком опасным. Она всё ещё не была готова браться за чрезвычайно серьёзное дело, а Алекс, как бы Соня ни уговаривала его, отказывался заниматься поисками без неё. Что странно, в этот раз подобным решением был недоволен только Август — Себастьян как-то слишком резко забыл о том, что любил всех критиковать и раздавать советы тогда, когда их не просят, и целиком и полностью погрузился в бумажную работу.

Ещё одна причина, почему Соня постоянно чувствовала неловкость: после аукциона-бойни Себастьяну так и не поручили достаточно крупного поиска, и он был занят архивами и старыми делами так же, как и она.