— Но теперь я связан по рукам и ногам, — с мученическим тоном выдавил Саул, — и займусь внутренними делами Ордена, пока Мирна и Август продумывают убийство Джона. Ладно, шутка, — легко исправился он, заметив, как испугался Паскаль. — Просто им доверяют больше, чем мне, я же только что вернулся… В общем, милые мои, хочу, чтобы вы держали меня в курсе. Занимайтесь своими поисками, но если что всплывёт по поддельными реликвиям — сообщайте мне.

Себастьян не планировал спрашивать, — по крайней мере, до тех пор, пока Паскаль не оставит их одних, — однако Саул, будто прочитав его мысли, снисходительно добавил:

— Да, Себ, и Бальмунг может считаться такой реликвией.

— Твой поиск как-то связан с ним?

— Нет, просто слышал, что ты встречаешься с Зельдой и…

— Мы не встречаемся, — скрипнул зубами Себастьян.

— Тогда почему ты помогаешь ей с Бальмунгом? Это слишком странно для тебя. Так что давай, расскажи мне всю правду.

— Я не обсуждаю свои дела ни с кем, даже с тобой.

— Но обсуждаешь с Зельдой, — кашлянул Паскаль.

— Ещё одно слово, и ты завалишь каждый свой поиск.

Паскаль скривился, но, заметив многозначительный взгляд Саула, вздохнул и, пообещав помалкивать о том, что «мистер Бергенсен опять всё разболтал», направился к лестнице.

— На самом деле Август просто решил, что я могу как-то повлиять на тебя, — честно сказал Саул. — Знаешь, он так и сказал: «Саул, он слушает только тебя, потому что ты очень авторитетный и…»

— Он такого не говорил, — возразил Себастьян.

— Правильно, не говорил. Но сказал, что ты стал странным.

Себастьян беззлобно усмехнулся, на долю секунды почувствовав нечто, похожее на обиду. Самую настоящую детскую обиду, которая охватывает только неразумных детей. Себастьян давно научился не ждать от Августа ни поддержки, ни похвалы, но почему-то каждый раз, когда этого не происходило, неприятно удивлялся. Будто Август мог измениться по щелчку пальцев и внезапно стать хорошим отцом, которого действительно беспокоит его старший сын.

— Учитывая, что на кровь ты реагируешь так же безэмоционально, как и на мои любимые конфеты, я согласен, что ты немного странный. Но ты же знаешь Августа.

— Будешь пытать меня, пока я во всём не сознаюсь?

— Нет, не мой метод. Предпочитаю не влезать в чужой конфликт ровно до тех пор, пока под угрозой не оказывается чья-нибудь жизнь. Так что дерзай, занимайся своими поисками, которых, я знаю, на самом деле нет, и ищи настоящий меч своей подружки. О, нет, прости, — исправился Саул, опустив плечи. — Забыл, что она не твоя подружка. Хотя я не понимаю, почему.

— Ты вернулся чтобы управлять Орденом или доставать меня?

— Одно другому не мешает! Есть шанс, что ты столкнёшься с тем же, чем занимался я, так что хочу быть уверен, что ты готов. Поверь, Себ, я находил ужасные реликвии, а ведь всё началось с запрещённых чар! Никто не знает, что будет дальше, поэтому я и хочу понять, насколько сильно ты влез в это дело. Хочу быть уверен, что ты не пострадаешь.

Он не просто влез в это дело, он утонул в нём, и не осталось ни единого шанса на спасение. Искатели начали терять к нему доверие, хороших поисков, которые помогли бы ему восстановить репутацию, не было. Себастьян никогда бы не подумал, что провальное дело так сильно скажется на нём.