— На восход?

— За камень уральский по прошлому году ушли. Там в устье реки Обва острог поставили. Зазимовали. По весне вернулись. И снова ушли. Еще большим числом. С припасами и товарами для торга. Андрей Прохорович оплатил их поход и по прошлому году, и в нынешнем. И товаров прислал для торга. Ножи, топоры и прочее. Все, что в хозяйстве пригодится. И наказ — не только меха скупать у местных, но и земляной зуб.

— Земляной зуб? Это еще что такое?

— Вроде зуба зверя морского, только большие. Очень большие. И находят их в размоинах и прочих подобных местах. Словно в земле зародились. Сказывают — для резьбы особенно ценные.

— Ясно, — максимально нейтрально ответил купец. Его бизнес приносил очень большую выгоду. Но он никогда бы не отказался ее увеличить. Тем более, что не всю же жизнь ходить по морям? Когда-то и остепенится нужно. Осесть где-то. А что как не дополнительные накопления этому способствуют лучше всего?

— На будущий год новые ладьи пойдут. С запасами и товарами. А еще — те, что дальше попробуют забраться. Да и по реке Обве тоже подняться наши хотят. Слышали, будто там и золотишко местные в реке моют, и камешки самоцветные находят, ну и мех, куда уж без него? Чую — крепостица в устье Обви разрастется враз и Колу обгонит, а то и сами Холмогоры.

— А на Уральский камень ходите?

— А то как же? В устье Печоры тоже крепостицу поставили. Этим годом по реке торг повели. Пока чем это закончится мне не ведомо. Осени ждать надо.

Купец промолчал.

Ситуация в здешних краях вырисовывалась очень интересная.

Андрей Прохорович вкладывал деньги, и не малые в здешние дела. И, если знакомец не врет, стремился выгоду великую с этого обрести. Зачем ему мясо зверя морского и его жир в великих количествах — не ясно. Может и не надо. Может он просто так укрывает за ним свой интерес. Ведь и зуб морского зверя, и земляной зуб — товар ценный. Очень ценный. Равно как и мех. А если получится начать у местных за бесценок скупать золото да самоцветы — вообще песня получится.

Он расплылся в улыбке.

Палеолог, как он слышал, воевал где-то в Литве. Во всяком случае в Испании говорили, что он отправился походом к устью Днепра. Значит пройдет ураганом до Смоленска. Но его руки и сюда дотягивались. Вон сколько людей вполне вдохновленно делом занимаются и ему выгоду приносят.

— Дивно…

— Дивно, — согласился знакомец, истолковав этот эпитет по-своему.

Купец же вновь замолчал и углубился в воспоминания.

Треугольная торговля между Холмогорами, Новым Псковом и Ля Коруньей давал невероятный доход. Просто сказочный. Но ему хотелось больше. И английский купец, которого он встретил в Антверпене, как-то ему рассказал о том, какие великие богатства вывозят испанцы из земель восточнее Африки.

И у него чесались руки.

Что тогда, что сегодня.

Здесь тоже дело отчетливо пахло деньгами, но он, по здравому размышлению посчитал за разумное не соваться в эти дела. Здесь уши Палеолога торчали буквально повсюду. И можно легко вмешаться, и наломать дров, вызвав его гнев. А там, на востоке… там ведь у него не было интересов. И можно было рискнуть, вложив свои накопленные деньги в большой корабль для себя… для этой авантюры. Тем более, что у Андрея Прохоровича были какие-то темнокожие слуги. Как раз с восточного берега Африки. Чем не повод сходить туда от его имени с дипломатическим визитом? Родственникам их передать послание и пригоршню стеклянных бус. Ну или что-то в этом духе.

— Надо только с ним как-то встретится да обговорить дело сие, — мысленно произнес купец, скосившись на знакомца. Тот слишком ловко по губам читал.