Вернулся слуга с кувшином кумыса.

Хан как раз допил последний глоток из пиалы и вновь ее протянул ему. Тот, как и должно, охотно ее наполнил. И…

Что-то Давлет хана заставило напрячься. Что-то не так…

Он скосился на этого слугу и посмотрел ему в лицо. Глаза бегали. А руки слегка подрагивали, отчего носик серебряного кувшина выплясывал затейливые фигурки. Вон, выступила капля пота на лице и скатилась на подбородок. Хотя была не так уж и жарка.

Давлет видимо слишком долго и слишком внимательно смотрел на этого слугу. И тот не выдержал. Он отступил на несколько шагов. И, споткнувшись, упал, уронив серебряный кувшин.

— Вот бестолочь, — с досадой произнес хан, глядя на вкусный кумыс, что разливался по каменным плитам.

Слуга же продолжал отползать.

«Странно», — пронеслось у него в голове.

В глазах слуги читался не просто страх, а ужас. Он словно смерть свою увидел. Хотя хан раньше никогда его не обижал. Да и вообще был достаточно лоялен к своим ближним слугам.

Давлет хотел было уже отпить свежего кумыса, но… замер…

Взгляд сына.

Он выдавал его с головой. Кумыс — отравлен. И хан, с насмешливой улыбкой вылил этот напиток тонкой струйкой. А потом произнес шутливо:

— Ой… пролился…

Но дальше все пошло не так, как ожидал Давлет.

Спутники сына откинули полы халатов. И выхватили висящие там тяжелые рейтпистоли.

Секунда.

Они их взвели.

И сразу почти что слитный залп.

В упор.

Шагов с десяти.

Отчего личная охрана хана опала. Бахтерец не держал пулю рейтпистоля. Во всяком случае — в упор.

Мехмед же подошел ближе. В его руках также лежали эти тяжелые пистолеты. Пара. Он их еще не разрядил.

— Сынок… — тихо прошептал Давлет.

— Надо было тебе пить кумыс. Просто бы тихо заснул.

— Что ты делаешь?!

— Степь уважает только силу, отец. Видит Аллах — я пытался тебя уговорить. Но ты не хотел меня слышать…

С этими словами он навел на отца пистоль и хладнокровно нажал на спусковые крючки. Сначала из одного «ствола», а потом, из второго, добивая бьющегося в агонии хана. Бывшего хана…

***

Баязид Сулейманович переводил взгляд с одного открытого сундучка на другой. Серебряные монеты. Много. Красивые. И такие привлекательные.

Пальцы последнего наследника Султана Сулеймана подрагивали от возбуждения. Этих денег вполне хватало, чтобы собрать большое войско и попытаться отбить старые владения отца. Хотя бы их часть…

— Мой Султан понимает твою скорбь, — произнес уже немолодой мамлюк. — И надеется, что эта скромная помощь поможет тебе освободить от неверных владения своего отца. Мы, правоверные, должны помогать друг другу.

Баязид едва сдержался от усмешки.

Он прекрасно знал о планах Андрея завоевать Египет, чтобы восстановить там судоходный канал в Красное море. Мамлюки, видимо, тоже о том были осведомлены. А успехи новой волны крестоносцев, осадивших Иерусалим, намекал на то, что все угрозы нового Императора Рима совсем не так призрачны, как кому-то хотелось бы подумать.

— Если Андреас вернется, то… вряд ли я устою. Вы сами с ним сталкивались в бою и знаете — он силен.

— Очень силен. — согласился представитель мамлюков. — Но Андреас завяз в северной войне. Ты думаешь можно так быстро завоевать такие огромные владения? О нет. Там война затянется на десятилетие или даже больше.