Выглядели они так.

На небольшом холме ставили башенку. Внешний диаметр — около двадцати метров. Стены композитные — в несколько метров толщиной. Внешний слой и внутренний слой — кирпичи, наполнение — глинобитная смесь: земля, перемешанная с известковым раствором. У этих каменных башен имелось стандартно пять ярусов с максимальной совокупной высотой стен — десять метров. На нижнем ярусе — колодец. Нижние три яруса — глухие — без окон. Верхние два — с узкими вертикальными окнами-бойницами, которые наглухо можно было закрывать мощными ставнями. На верхней площадке располагались круговые рельсы из брусьев, окованных полосами железа. На них располагалось орудие для картечного боя, да с наклонной системой отката. Причем рельсы давали ему быстрого маневр на триста шестьдесят градусов.

Над основной боевой площадкой располагалась черепичная крыша. И скелетная башня в центре, что вела в «скворечник», который был поднят еще на два десятка метров. В нем располагался сигнальный пост. Телеграф семафорного типа. Само собой — подъем в скворечник был закрыт от ветра и был относительно удобен — этакая деревянная лестница с площадками для отдыха и вполне комфортными ступеньками.

В каждой такой дозорной башней службу служило около десяти человек.

Немного.

Однако башенок таких от Тулы до Азова поставили уже сплошной гирляндой. И совокупно людей на этой сигнально-наблюдательной линии находилось прилично. Но служба непыльная. Сытная. И платили неплохо. Поэтому в нее охотно шли. Грамотных на смену требовалось двое. Они же должны были пройти курс работы на семафоре по сигнальным книгам. Ну и флажками. Так что подготовили их даже с некоторым опережением. И, как правило, имели в каждой башне больше двух грамотных.

Более того. Служба на таких объектах довольно скучная. Поэтому весь личный состав занимался. Те, кто умел читать и писать — учили остальных. Кто умел считать, аналогично. Само собой, по учебникам…

Дорогой проект получился.

Но Андрей не пожалел денег на него. И сил. Через что обрел совершенно уникальную возможность быстрой передачи сообщений из Тулы в Азов и обратно. Для вопросов безопасности и торговли — стратегическая вещь. А то, мало ли? В Азове ведь располагался передовой дозор, присматривающий и за Крымом, и за Кубанскими степями. Вот и получалось передавать сведения и надежнее, и быстрее, и удобнее, чем голубиная почта.

С 1560 года эти сигнальные башни, по договору с Иоанном Васильевичем, должны были от Тулы начать возводить на север — в сторону Москвы. Дабы довести этот нерв до логического конца. Но в долгосрочной перспективе, Андрей планировал пойти намного дальше в развитии этой магистрали.

На базе этих башенок он хотел возвести более мощный форты с уже какими-то осмысленными хозяйственными функциями. Тут и фактория торговая, и постоялый двор, и таверна, и склады, и паромная переправа, а местами и понтонная. Чтобы путешественники и торговцы имели возможность останавливаться в безопасности, а не ночь на голом берегу коротать.

Кроме того, Андрей хотел от Тулы протянуть дорогу до самого Азова. Нормальную дорогу. С мостами. От форта к форту. Дорога эта была нужна для того, чтобы в любую погоду можно было передвигаться по этому направлению. Даже в распутицу и непогоду. А укрепленные форты, развернутые на базе эрзац башен Мартелло, употреблять в случае военной операции, как опорные военные склады.

Степь — опасная вещь.

И мало предсказуемая.

Ну и, само собой, дальше эту дорогу от Тулы уводить в последствии на север — в Москву и далее. Хотя Иоанн Васильевич не отличался особой предсказуемостью. Поэтому создание державной магистрали для военно-стратегических целей, идущей от Азова до Новгорода так и оставалось мечтой Андрея. Пока во всяком случае. Ибо Царь особого интереса к проекту не проявил.