- Наверное, привидение Дэйва поработало, - заявил Балбес, покосившись на Дока, который вдруг смутился.

Потом мы все залезли в машину и отчалили.

Само собой, мы опоздали. Линейка в Академии при миссии Хуниперо Серра начинается ровно в восемь утра. Мы попали туда приблизительно в восемь ноль две. Линейка – это такое общее собрание, на котором за пятнадцать минут до начала уроков всех школьников выстраивают, разделив по половому признаку: девочки с одной стороны, мальчики с другой – словно мы квакеры какие-нибудь или типа того, – чтобы провести перекличку, сделать объявления и огласить всякую другую чепуху. Когда мы подъехали, линейка, разумеется, уже началась. Я собиралась, не останавливаясь, прошмыгнуть направо и направиться прямиком в кабинет отца Доминика, но не тут-то было. Сестра Эрнестина засекла наше позднее появление и одарила каждого из нас грозным взглядом, пока мы прокрадывались на свои места в разных рядах. Меня не заботило, что там кропает обо мне сестра Эрнестина в свою черненькую книжицу, но пробраться в кабинет директора не имелось никакой возможности из-за желтой ленты, перегораживающей единственный арочный проем, ведущий во двор, – ну и, само собой, из-за шастающих кругом копов.

Я догадывалась, что случилось: священники, монахини и прочие обитатели миссии встали к заутрене – так они называют первую утреннюю мессу, – вышли во двор и увидели обезглавленную статую основателя церкви, фонтан, в котором почти не осталось воды, опрокинутую и покореженную скамейку, на которой накануне сидела я, и разбитую в щепки дверь в класс мистера Уолдена.

Думаю, по вполне понятным причинам они запаниковали и вызвали копов. Все вокруг наводнили парни в форме, снимавшие отпечатки пальцев и измерявшие всякую чепуху вроде расстояния, на которое голова Хуниперо Серра переместилась от его тела, скорости, с которой голова должна была лететь, чтобы проделать многочисленные дыры в деревянной двери десятисантиметровой толщины, и все такое прочее. Я увидела парня в темно-синей ветровке с надписью «КДП» – Кармелский департамент полиции – на спине, обсуждающего что-то с отцом Домиником, который выглядел очень и очень усталым. Я все никак не могла привлечь внимание отца Дома. Похоже, придется подождать окончания линейки, чтобы тихонько ускользнуть и пойти извиниться перед ним.

На линейке заместитель директора сестра Эрнестина сообщила нам, что это дело рук вандалов. Вандалы вломились в класс мистера Уолдена и учинили хаос во всей школе. К счастью, сказали нам, эти варвары не украли потир с подносом из чистого золота – те остались в небольшом шкафчике за церковным алтарем. Вандалы нагло обезглавили основателя нашей школы, но ценное имущество не тронули. Если кому-то что-то известно об этом отвратительном нарушении, то он должен незамедлительно выйти вперед, предупредили нас. Если же кто-то из нас стесняется выйти при всех, то он может сделать это анонимно – монсеньор Константин будет исповедовать все утро.

Ага, как же! Эй, яне виновата, что Хизер пришла в бешенство. Ну, во всяком случае, не так уж и виновата. Если кому и следует пойти на исповедь, то именно ей.

Стоя в своем ряду – позади Ки-Ки, которая не могла скрыть восторга от случившегося; мне так и мерещился заголовок, рождающийся в ее голове: «Отец Серра теряет голову от вандалов», – я все вытягивала шею, пытаясь разглядеть старшеклассников. Здесь ли Брайс? Я его не видела. Может, отец Дом уже нашел его и отослал домой. Святой отец ведь должен был понять, что учиненный во дворе разгром – следствие потустороннего, а не человеческого вмешательства, и принять соответствующие меры. Надеюсь, ради блага Брайса, отец Дом не стал прибегать к такому предлогу, как вши.

Ладно, признаю, ради моего блага тоже. Я очень хотела, чтобы наше свидание в субботу состоялось и прошло хорошо, а не отменилось из-за каких-то вшей.