Изменить размер шрифта - +
Несколько людей без интереса посмотрело на то, как охранник подвел Джерома к его койке — нижней из шести. Чтобы лечь, ему пришлось вначале встать на колени. Постельное белье оказалось странным: гладким, шелковистым, даже скользким — единственное проявление роскоши в этой комнате. Но не было ни одеяла, ни лишней простыни, чтобы накрыться. Корбелл лег на бок и стал рассматривать спальню снизу. Только теперь он позволил себе подумать: «Я жив». Раньше эта мысль могла погубить его, но сейчас уже можно было признать: он жив и даже молод! В контракте этого не было. Но вслед за этим пришла новая мысль: а кто на самом деле жив? Составная личность? Преступник, реабилитированный с помощью химических веществ и промывания мозгов? Ну нет. Он — Джером Корбелл, он жив и здоров, хотя и мало что понимает в новом мире.

Когда-то у него была редкая способность: засыпать при любых обстоятельствах. Но сейчас ему было не до сна. Он наблюдал, запоминал и учился.

 

 

Корбелла сразу удивили три вещи. Первое — запах. Очевидно, духи и дезодоранты тоже оказались преходящим увлечением. Пирсу давно надо было вымыться, ему самому, впрочем, тоже. Запах в спальне стоял специфический.

Второе — любовные койки. Четыре в вертикальной стойке, более широкие, с толстыми матрасами. Эти места предназначались для секса, не для сна. Но они стояли на открытом месте, от остальной спальни их не отделяла даже занавеска. Так же обстояло дело и с туалетами. Как эти люди могут так жить?

Корбелл потер нос, подпрыгнул от неожиданности и ударился головой о верхнюю койку. Его собственный нос был большим, мясистым и бесформенным, а тот, что оказался под его пальцами сейчас, — маленьким, узким и довольно острым.

Наконец Джером заснул.

Ближе к вечеру за ним пришел человек. Широкоплечий мускулистый охранник с невыразительным лицом, одетый в серый комбинезон, не тратил слов зря. Он нашел койку Корбелла, поднял его за руку и куда-то повел. Он еще не успел проснуться, когда его поставили перед Пирсом.

— Здесь что, никто не говорит по-английски? — раздраженно поинтересовался Джером.

— Нет.

Пирс и охранник подвели его к удобному креслу перед большим вогнутым экраном. На него надели наушники, а на полку над ним поставили пластиковую бутылку с прозрачной жидкостью. Из нее тянулась прозрачная пластиковая трубка с иглой на конце.

— Это что, завтрак?

Пирс не заметил его сарказма.

— Вас будут кормить один раз в день, после обучения и физических упражнений. — Он ввел иглу в вену на руке Корбелла и прижал ее чем-то похожим на клочок ваты. Сам Корбелл спокойно смотрел на эти манипуляции. Если он когда-то и боялся уколов, то многие месяцы болезни и боли заставили его забыть об этом. Уколы приносили временное облегчение.

— Теперь учитесь, — сказал Пирс. — Эта ручка управляет скоростью. Громкость выставлена на оптимальный для вас уровень. Каждый раздел можно повторить один раз. О руке не беспокойтесь: иглу нельзя выдернуть случайно.

— Я хотел кое-что спросить, но забыл нужное слово. Что такое таранщик?

— Пилот космического корабля.

— Вы шутите! — Корбелл уставился в непроницаемое лицо куратора.

— Нет. А теперь учитесь. — Он включил экран, повернулся и ушел.

 

 

II

 

 

Таранщиками называли пилотов космических кораблей. На кораблях стояли реактивные двигатели таранного типа. Они собирали межзвездный водород в электромагнитные сети, сжимали его, направляли в кольцо силовых полей и там сжигали в пламени синтеза. Теоретически такой корабль мог разогнаться до любой скорости. Он был очень мощным, очень сложным и очень дорогим. Корбелла удивило то, что Государство доверяет такое мощное и дорогостоящее оборудование одному человеку.

Быстрый переход
Мы в Instagram